— Заблудился! Заблудился! Заблудился!
— Нет! — закричал Санька, стараясь перекричать самого себя. — Вот заберусь сейчас на гору и все увижу!
Подъем, вначале мало заметный, понемногу сделался круче. Деревья поредели, стали ниже. Теперь на соснах сучки росли чуть не от самой земли. Можно влезть на любую. И Санька полез.
Макушка лениво раскачивалась. Медленно плыли по небу белые облака. Зелеными волнами разбегались во все стороны горы. И кругом лес, лес, лес, с фиолетовыми тенями в логах, с серыми глыбами скал на склонах, и ни единого дымка, никаких признаков человеческого жилья.
Санька вертел головой, стараясь узнать в очертаниях окружающих гор хоть одну знакомую. Но или потому, что с перепугу слишком быстро вертел головой, или с высоты настолько все изменилось, только ничего узнать не мог.
Охваченный ужасом, он отчаянно закричал. Эхо, подбавляя страха, несколько раз откликнулось с разных сторон и умолкло. Лишь шумел лес. Шумел протяжно и сурово, будто требовал тишины.
Дрожа, Санька спустился вниз. Ему вдруг почудилось, что за спиной хрустнул валежник. Уж не зверь ли какой! Санька сорвался с места и, не разбирая ничего, помчался прочь.
Бежал долго, надеясь, что вот-вот появятся впереди дома и сразу исчезнут страхи. Но дома не появлялись, ноги наливались тяжестью, в горле пересохло и бежать уже не было сил. Санька перешел на шаг.
Солнце спряталось за горы. В лесу быстро потемнело. Черные плотные тени по-хозяйски забирались в чащобу, делали лес мрачным и жутким. Под ноги все чаще попадались острые колючки и шишки. А страх нарастал. Санька уже чувствовал, как шевелятся у него на голове волосы, какой чувствительной стала спина.
Снова сильнее зашумели сосны. Откуда-то сверху донесся скрипучий дребезжащий звук. Ему отозвался другой, третий. Впереди что-то затрещало, ухнуло, среди деревьев замельтешили темные косматые силуэты. От неожиданности Санька присел. Хотел закричать, но горло перехватило и вместо крика вырвался хрип. Так же внезапно наступила тишина. Пропал ветер. Умолкли сосны. Темнота сделала невидимыми не только стволы деревьев, но и ветви над головой.
Идти больше не было сил. Санька затаил дыхание, прислушался. Молчал и лес, как будто тоже к чему-то прислушивался. Но тишина была короткой. Вскоре лес зашумел снова. И этот шум не походил на прежний. Будто тысячи молоточков стучали по листве, по невидимым ветвям, по земле. Начинался дождь.
Где-то за горой сверкнули красноватые сполохи, и, минуту спустя, ворчливо прогремел гром. Не успели стихнуть его раскаты, как ослепительные огненные зигзаги рассекли тьму, и почти сразу упал с неба оглушающий грохот.
От неожиданности Санька упал на колени и на четвереньках пополз к поваленному дереву, которое успел заметить в момент вспышки. Когда спина уперлась в надежное прочное перекрытие, страх немного ослабел. Когда не чувствуешь над собой бездонной пустоты неба — спокойнее.
Новые мощные раскаты грома, хотя и заставляли вздрагивать, но не вызывали того ужаса, какой овладел Санькой вначале.
Когда наконец гроза поутихла, ушла за горы, Санька успокоился. Беспокоило одно. Мокрая одежда холодила, не грела. Как хорошо бы очутиться сейчас дома, там тепло и тихо. Мать с отцом, поди, сбились с ног, разыскивая его. А он вот здесь, того и гляди заревет от горя и беспомощности.
Раскаты грома долго еще доносились издали. Перестал дождь. Лишь мелкая водяная пыль, как роса, сеялась с неба. Потом пришло глубокое ночное безмолвие, нарушаемое только редким стуком падающих с ветвей крупных капель.
Поначалу тишина успокаивала. Но лишь поначалу. На самом деле она оказалась еще страшнее. Любые звуки можно объяснить, но попробуй объяснить тишину. В ней все затаилось, как будто приготовилось к неожиданному, внезапному нападению. Опасность со всех сторон! Кругом!
Но шло время. Чувство опасности подавлялось усталостью. Отяжелели веки, и Санька уснул. Он не проснулся даже тогда, когда неподалеку прошли люди и в тишине прогремел выстрел.
На другой день, утром, когда рассвело, продрогший от ночного холода и проголодавшийся, выбрался Санька из-под дерева, потоптался на том месте, где только что лежал, очень уж не хотелось уходить в холод и сырость. Снова с прежней силой проснулись и страхи. Гонимый ими, Санька вновь отправился в путь. Однако едва сделал несколько шагов, как босые ноги намокли и закоченели. Пришлось пробираться под деревьями, где трава и опавшая хвоя были суше. Однако ноги все равно мерзли. Но сидеть и ждать невесть чего тоже не лучше. Надо искать дом. Сидя, ближе к нему не станешь.