И все верили — так оно И будет. Но это нисколечко не пугало. Такая игра даже нравилась. Потому-то с большой неохотой расходились на летние каникулы, после первого года учебы. Да и Ираиде Акимовне не очень хотелось расставаться с ребятами. Так все лето и провела с ними, на реке да в горах.
А потом начался новый учебный год, и никто не предполагал ничего плохого. Беда нагрянула внезапно и совсем с неожиданной стороны.
Вовсю журчали мутные ручьи талой воды. Весна дружно сгоняла снег. Приближалось беззаботное лето и конец учебы, когда Ираида Акимовна вдруг присмирела. Ее словно подменили. Всегда свежее, румяное ее лицо стало бледным. Под глазами появились темные тени. Часто, ведя урок, она останавливалась у окна, долго стояла перед ним и молчала.
Рассказывали, будто недавно ее бил муж, а потом к ней заходила жена бухгалтера. О чем она там говорила целых полчаса, никто так и не узнал. Только сразу после этого Ираида Акимовна засобиралась в дорогу и, кое-как закончив занятия, в день, когда ее муж уехал в райцентр за батареями к приемнику, объявила о своем отъезде.
Прощание было коротким и грустным. С небольшим чемоданчиком, на дрожках, она уезжала навсегда куда-то далеко-далеко, к самой реке Волге, где жили ее родственники.
— Будьте счастливей меня, ребята! — крикнула она мальчишкам, когда повозка покатила по дороге.
И то, что назвала она их не пацанами, как обычно, а ребятами и что в голосе ее не было веселья, заставило сжаться Санькино сердце. Ох, как переживал он этот отъезд! Ему казалось, что потерян самый лучший, самый настоящий друг, какого уж никогда не будет.
Вернувшись из районного села, муж Ираиды Акимовны тут же кинулся нагнать ее, вернуть. Но вернулся лишь через несколько дней, один и вдребезги пьяный. Говорили, что, протрезвев, он долго ругался с бухгалтером, а потом избил его жену и исчез сам.
Прошло лето. Приближался новый учебный год, а учительницы найти не могли. И решили тогда артельщики отправить своих подросших ребят учиться в село, где имелась настоящая школа.
Санькин отец оседлал своего любимого коня — Красавчика и отправился на разведку. Санька провожал его до моста, все еще не теряя надежды уговорить.
— Пап, — просительно говорил он. — Мог же ты выписать радиста. Выпиши и учительницу.
— Ну, уж нет. Хватит с меня этих выписываний, — рассеянно ответил отец и поглядел на Саньку. — Да ты не бойся. Будешь жить у моих знакомых, а Мишку с ребятами определим в общежитие. И потом надо же когда-то и тебе начинать жить самостоятельно. Как думаешь?
— Здесь лучше, — упрямо ответил Санька.
— Не спорю. Жизнь, она и закалить может и сломать… Но второе тебе по-моему не грозит. Таежное испытание ты перенес по-мужски. — Отец поглядел на сына со своего высока и, перегнувшись в седле, потрепал за вихор. — Ну нечего расстраиваться. Я же буду приезжать каждую субботу. За тобой.
Возразить отцу нечем. Он прав. А на сердце такое тревожное беспокойство.
Мать весь вечер рассказывала про знакомых, с которыми должен договориться отец.
— Это интеллигентные и очень хорошие люди, — говорила она. — Аркадий Николаевич имеет высшее образование, работает начальником финансовой конторы. Анна Прокопьевна тоже не чета нам. Она из культурной городской семьи. И потом у них есть мальчик — Игорь. Он тебе ровесник. Будет с кем провести время. И дом рядом со школой, и покормят тебя вовремя, и помогут в учебе. А главное, сделают из тебя культурного, интеллигентного человека.
Уговаривать-то уговаривала, а сама с тревогой вглядывалась в лицо сына. Так бы душой-то не отпустила от себя. Что там ни говори, а сама, если и обидишь, сама и приласкаешь.
В раскинувшейся среди гор долине, стиснутой с одной стороны высоким обрывистым плато, прижимаясь к которому несла свои воды река, с другой — круто падающей каменистой сопкой, вытянулось на добрых пять километров село. В самом его центре, на возвышенном месте стоит двуглавая старинная церковь. Неподалеку сгрудились основные учреждения района и средняя школа. Школа начальная, где предстояло учиться Саньке, находилась ближе к окраине. Это было одноэтажное деревянное здание, построенное в форме буквы П. Площадка перед зданием засажена молодыми тополями, а вокруг — дома. Маленькие и большие. Старые, почти до окон вросшие в землю, и совсем новенькие, желтеющие тесом и бревнами. К одному из домов, не очень новых, и подъехала пролетка, в которой сидел ученик будущего третьего класса Санька.
— Ну, вот, — остановив возле ворот коня, проговорил отец. — Вот и приехали. Здесь будешь жить.