Начались заморозки. Говорили, будто пришли они раньше чем всегда. Воздух очистился от пыли и мошкары, застеклянел, стал чистым и прозрачным. Окрестные горы, поросшие лиственными лесами, раскрасились в желтые и оранжевые цвета. Даже сосны слегка порыжели. На плато, что поднимается за рекой, желтела скатерть жнивья с суслонами снопов и скирдами соломы. По вечерам над огородами поднимались облака белесого дыма. Это сжигали сухую траву и картофельную ботву. Растекаясь над низиной, дым повисал легкой синеватой пеленой, которая медленно колыхалась и лениво плыла вместе с едва уловимым ветерком прочь от села.
Саньке нравились такие тихие вечера. В них было что-то необъяснимо грустное и задумчивое. Природа печально прощалась с веселым летом. Ей надолго предстояло сбросить свой пышный наряд и мерзнуть под зимними вьюгами.
В очередную субботу из поселка никто не приехал. Подождав, Санька сказал Анне Прокопьевне, что пойдет пешком, и отправился по знакомой дороге. Он даже обрадовался, что не надо сидеть на телеге. Пешком интереснее. Можно в любое время остановиться и полюбоваться.
За селом река делала крутой поворот влево, к горе. Следуя изгибу сворачивала и дорога. Этот основной объездной путь был безопасней, но длинней прямого. Прямым путем Санька никогда не ходил. По рассказам знал, что надо перейти вброд реку, а там тропинка выведет через болотистую низину и заросли ивняка к подножию следующей горы, откуда, придерживаясь косогора, можно прийти к заимке, где живут зимой лесорубы. А там рукой подать до поселка.
Река журчала, будто с кем-то разговаривала на своем языке. Вода прозрачная. На дне видны все камушки. Разуваясь, Санька поглядывал на тот берег, где сплошной стенкой стояла высокая сухая трава, над которой, словно выкрашенные в разные цвета, дремали деревья и кустарники.
Вдруг кто-то обхватил Саньку сзади.
— Мишка!
— Игорь!
— Ага. Думал не догоню. Вот, к вам, в гости.
Он тяжело дышал после быстрого бега. Уселся рядом и, улыбаясь, стал снимать ботинки.
Санька обрадовался. Вдвоем веселее. Теперь-то он может показать Игорьку все, о чем рассказывал раньше.
— А здесь глубоко? — спросил Игорь.
— Пустяки. Закатывай штанины повыше и пойдем.
Камни на дне скользкие, будто смазанные маслом. Ноги так и разъезжаются на них. На камнях колышутся длинные бороды побуревших водорослей и тины. Стремительное течение того и гляди собьет с ног. Чтобы не упасть, надо шагать маленькими быстрыми шагами. А вода холодная. Прямо обжигает. Ноги быстро закоченели. Переправа прошла без происшествий.
— Красота! — восхищенно сказал Игорь, натягивая на мокрые ноги ботинки.
Санька поглядывал на него и молча улыбался. Хорошо, что Игорю здесь нравится.
Приречные кустарниковые заросли образовали труднопроходимые дебри. Высокая сухая трава легонько покачивалась, стебли терлись друг о друга и тоненько скрипели и шуршали, будто шептались о чем-то таинственном и загадочном, и стоило только прислушаться, чтобы раскрылись тебе неведомые тайны природы, которых еще никто не узнал.
— Слышишь? — спросил Санька.
— Ага. Как в конторе, когда перебирают бумаги.
— Эх, ты! В конторе… Прислушайся получше. Как в сказке!
Шагая узким проходом между двух стен из травы и кустов, Санька ощущал необыкновенную легкость и радость оттого, что живет на свете, что видит все это вокруг. Не привыкший выражать вслух восторга, он молча впитывал впечатления, вбирал в память каждую деталь красоты природы.
Игорь после Санькиного замечания стал задумчивым, лишь временами выражал радость веселым криком.
Тропинка петляла и петляла, как будто нарочно не выходила из зарослей, чтобы подольше не расставаться с мальчишками. Поначалу под ногами ковриком лежали опавшие листья. А когда началось болото, стала попадать на обомшелых кочках клюква. Прихваченная заморозками, она была красной и не такой кислой как в начале осени. Мальчишки ели ее с удовольствием и козликами прыгали с кочки на кочку.
Но вскоре болото кончилось. Тропинка вырвалась из низкорослых зарослей и побежала косогором среди молчаливых пригорюнившихся сосен. Трава исчезла. Под ногами зашуршала сухая опавшая хвоя. Временами тропинка выбегала на поляны, но тут же, словно испугавшись обилия света, пряталась под затененные своды соснового леса.
Когда миновали заимку, Санька подбодрил друга.
— Теперь скоро и дом. Устал?
— Ерунда! — храбрился Игорь. — Могу еще пройти столь же, без передышки.
— А то, может, отдохнем?
Лежать в лесу, на охапке сорванной травы, такое блаженство.