— Коль! А дальше что?
Николай отрывался от книги, соображал, чего от него хотят, и, заикаясь, отвечал:
— П-понимаешь. О-о-они в подземелье. З-заблудились. Д-да ты лучше сам п-прочти. З-здорово интересно.
— А тебе уж лень рассказать? Да? Друг еще называешься!
— Не лень. Но ч-читать лучше.
Посреди избы на низенькой скамье, возле чугунной печурки, сидели остальные жильцы первой комнаты — Кешка, Витька и Ленька.
Лицо Кешки в царапинах. Глаза с припухшими веками делают его на вид нелюдимым. Нервные тонкие губы, которые он постоянно облизывает, блестят, будто смазанные маслом. Говорят, он любит драться, ни одна драка без него не обходится.
Витька, что сидит рядом, медлительный и спокойный. В нем уже сейчас намечаются широкие крепкие плечи и крупные с короткими пальцами кулаки. У него светлые, цвета ржаной соломы, волосы, а лицо усыпано веснушками, похожими на отруби. Мальчишка, казалось бы крепкий, сильный, а вот подпал под власть Кешки и исполняет его прихоти, дерется с теми, на кого укажет Кешка.
Во внешности Леньки не было ничего примечательного. Серенький, тускленький. Постоянно вертится возле Кешки и делает все, что тот заставит. Даже иногда смеется за него. Прихвостнем называли его ребята, но при Кешке обижать не решались.
В соседней комнате жили такие же мальчишки, из разных других деревень. Они редко заходили сюда. Жили не, враждуя, но и не дружа.
Энергично жестикулируя, Кешка что-то рассказывал своим дружкам. Санька прислушался.
— Вот тебе и ну! — доказывал Кешка. — Цветет папоротник. Если не струсишь, валяй в лес ночью.
— Врешь! — вяло отмахнулся Витька. — Мне тоже говорила бабка. Я ходил и не видел.
— Можно и десять раз сходить, а без толку. Я с первого разу увидел.
— Точно! — поддакнул Ленька. — Мы вместе ходили.
Витька фыркнул носом.
— Ты-то уж помолчал бы, хвостик!
— Не трожь его! — прикрикнул Кешка.
Ленька хихикнул и, присев на корточки, заглянул Витьке в глаза.
— Съел!
Кешка облизнул губы и пихнул Леньку в бок.
— Ну, чего расплылся! Спляши лучше! Живо!
Ленька вскочил и пустился вокруг печурки. Он выставлял в присядке тощие ноги, хлопал себя по бедрам и присвистывал.
Ленькино угодничество производило на Саньку тягостное впечатление. И жаль было мальчишку, и брало зло, что он так распинается. А мальчишки тоже хороши, словно и не замечают этого.
— Хватит! — крикнул Кешка. — Надоело! Зарядил одно и то же! Нет чтобы новое придумать! И не раскисай! Улыбнись! Вот так. А теперь можешь сесть.
Заглядывая Кешке в глаза, Ленька попросил:
— Расскажи еще что-нибудь, Кеш!
— Про кого? — самодовольно улыбнулся Кешка.
— Не знаю. Про страшное.
Но Кешка ждал, когда попросят подольше. Для важности он любил поломаться. Тогда Ленька задал новый вопрос:
— Кеш! А ты гранату видел?
— Ясно! В руках держал! У нас, дома, в подполе, две спрятаны.
— Трепло! — рассмеялся Витька. — Вот брешет!
— Не веришь? — вспылил Кешка и облизнул губы. — Есть!
— А я вот пойду и заявлю в милицию, — заметил Витька. — Что тогда будет?
— Не пойдешь!
— А если?
— Ах, так!
Столкнув со скамьи Леньку, Кешка размахнулся и хватил Витьку в лицо.
— Пойдешь?
— А не ври! — щупая губы, проворчал Витька. — Дурак! Нашел, чем хвалиться. За это твоего же отца посадят.
— Верно, Кеш, — тоскливо простонал Ленька. — Нету же.
— Ну и нету. А, что, теперь и соврать нельзя?
Заспорили в другом углу. Это Мишка с Вадькой.
— Ты плохо зажимаешь нос! — кричал Вадька.
— Хорошо зажимаю. Если не веришь, давай будем держать носы, ты мне, а я тебе.
— Хлюзда! — проворчал Вадька. Сейчас, наверное, врезал ему по спине Мишка. — Ну, давай. Теперь-то уж не смухлюешь.
И они подставили свои носы. Дураки! Нашли развлечение, будто другим заняться нельзя.
— Н-ненормальные! — оторвавшись от книги, проворчал Николай. — Как сдурели!
— А тебе-то что? — огрызнулся Мишка. — Тоже доктор кислых щей!
— Ага! Ты первым вздохнул! — обрадовался Вадька и потянул к себе полотенце.
— Это не в счет! — возразил Мишка. — Я Кольке отвечал.
— А мне наплевать! Вздохнул и все.
— Ну и бей! Только в следующий раз я тебе так врежу, кожа облезет.
— Не облезет! А у тебя уже облазила?
— Уж не от тебя ли?
— Тоже мне герой! А вот давай, кто дольше на улице простоит босиком и в нижнем белье?