Мальчишки, собравшись возле Саньки, рассуждали:
— Трусы мы, самые настоящие.
— Ну, да. Просто жили не дружно.
— И боялись.
— Но теперь мы ему покажем!
— Не хвастайся. Первым подожмешь хвост.
— Один — может быть. А все?
Санька видел, как ежились, сидя за своими партами, Ленька и Витька. Им было страшно.
В разгар спора появился Кешка. Мальчишки сразу умолкли. А он, ни слова не сказав, прошел к своему месту и сел рядом с Ленькой.
Неуверенно, подталкивая друг друга, мальчишки стали собираться возле него. Однако в коридоре прозвенел звонок и все рассыпались по своим местам.
Учительница рассказывала новое правило по арифметике, писала на доске, потом спросила, все ли понятно, и вызвала к доске Саньку. Занятый наблюдениями за Кешкой и Ленькой, он не слушал, о чем шла речь, и отвечать отказался. Да и как он мог пойти отвечать, если Ленька шепотом рассказывает Кешке о том, что здесь говорили ребята.
Учительница удивленно поглядела на Саньку.
— Странно. Ты всегда хорошо занимался.
— А сегодня нехорошо, — упрямо ответил он и сел без разрешения.
Это еще больше удивило учительницу.
— Что это с тобой? Ну что же, ставлю тебе двойку.
Она вызывала к доске еще нескольких ребят, но все, словно сговорились, молчали. Тогда она стала рассказывать все сначала.
Может быть, в перемену мальчишки и не стали бы нападать на Кешку. Но он сам привлек к себе внимание. Едва учительница вышла, как он стремглав кинулся к двери.
— Держи его! — крикнул кто-то из ребят.
У самой двери Кешка упал, налетев на подставленную ногу, и сразу же оказался под грудой тел. Каждый старался добраться до Кешки и отомстить за старое.
Саньке это не понравилось. Зачем же так? Это нечестно.
— Стой! — закричал он.
Но его голос утонул в гвалте. Тогда он кинулся сам в самую гущу свалки и стал раскидывать мальчишек, продолжая повторять:
— Погодите! Погодите!
Мальчишки отступили. Кешка поднялся с пола и, всхлипывая, побрел к своей парте.
Санька оглядел ребят и со злостью сказал:
— Эх, вы! Так и убить можно.
— Туда ему и дорога, живодеру! — высказался кто-то из ребят.
Пропуская мимо себя мальчишек, Санька увидел сбившихся в кучку девочек. Они глядели на драку большими перепуганными глазами.
— Ну, чего уставились! — крикнул Санька и выбежал в коридор.
В коридоре шумно. Мальчишки носятся, как угорелые, барахтаются на полу. И Санька вдруг впервые за время учебы почувствовал себя среди них равным. Ведь пацаны послушались его. А могли и ему под горячую руку всыпать. Его окрылило, что не побоялся вступиться за своего недавнего ненавистного врага, вселило веру в свои силы.
— Санька! — донеслось из конца коридора. — Иди-ка сюда!
Пристроившись спинами к теплой стене печи, стояли несколько мальчишек. Среди них братья Собакины.
— Слышь, — обратился к нему Оська. — Вот эти говорят, будто с белок шкурку снимают мешком, а не разрезают вдоль живота. Брешут, правда?
— Нет не брешут. Ее так и снимают. Тулункой называется.
— Ну, что я говорил!
— Да вы сговорились!
И заспорили. Мальчишки не могли понять, почему же тогда не снимают тулункой шкурок с других зверьков, раз уж это так просто. Толком никто не мог объяснить, и Оська торжествовал победу.
Даже на уроке не перестали спорить. Решили спросить у учительницы. Ведь она должна знать все.
— Фу, какая гадость! — брезгливо поморщилась она. — И охота вам об этом говорить? Нет, чтобы думать об уроках.
— Съели! — сморщив нос, прошептал Оська. — А у самой воротник из соболей!
В конце последнего урока учительница задала домашние задания и, вместо того чтобы распустить класс, зачитала список, ребят, кто должен остаться без обеда.
— За что? — послышались недовольные голоса. — У нас двоек нет.
Вскоре все разъяснилось. Кто-то наябедничал, что в классе была драка.
— Кто начал драку? — строго спрашивала учительница и медленно останавливала взгляд то на одном ученике, то на другом. — Так что же, будем сидеть и молчать?
В числе оставленных все, кто действительно дрался. Из интернатских только Санька и Вадька Лысый. Мальчишки с тоской поглядывали в окна. Поскорее бы вырваться на волю.
— Ну, так что? Не хватает смелости признаться? — заговорила после долгой паузы учительница. — Вот ты, Саша, скажи. Кто затеял драку?
Санька удивленно вытаращил глаза. Почему спрашивают у него. Других нет, что ли? Да и как сказать? Чтобы потом прозвали еще и ябедой? Нет уж, дудки!