— Дурак! — сказал Санька. — Чего здесь смешного. Он же простудится. Нашли потеху.
Ленька сразу посерьезнел, стал оправдываться.
— А что я? Они же.
В избе, столпившись у окна, мальчишки покатывались со смеху.
— Ворочается! — кричал Мишка.
— Видать, припекло! — Задыхался от хохота Вадька. — Гляди, гляди. Одеяло на голову стащил, а ноги… Ха-ха-ха!
Санька бросил сумку. Что же они делают с парнем? Может, он больной? Есть же такая болезнь, когда человека все время спать тянет.
— Соскочил! — вдруг разом закричали мальчишки и кинулись в рассыпную, по своим топчанам.
Хлопнула дверь. Борис не вошел, а влетел в комнату. Вид у него взъерошенный, заспанный. Зубы выстукивают мелкую дрожь.
— Д-дурачье! — дрожа всем телом, выкрикнул он. — Дурачье!
Мальчишки катались на топчанах, задирали вверх ноги и гоготали. Санька тоже не сдержался, прыснул в ладони. Борька почему-то обратил внимание именно на него и обозлился:
— А ты-то что, принцесса! Заткнулся бы!
Саньку передернуло. Опять принцесса? Ну, нет! Довольно! Спрыгнув с топчана, подскочил к Борьке и смазал его по лицу. Борькин подбородок задергался. Из глаз брызнули крупные слезы. Он съежился, стал маленьким, жалким. Сердце у Саньки заныло. Он понял, что поступил неправильно, и в то же время не мог поступить иначе. А все виноваты они! Додумались вытащить парня на мороз.
— Эх, вы! — крикнул он им. — Товарищи! Все из-за вас. Издеватели!
Мальчишки вытаращили глаза, уставились на Саньку. Вот, мол, обзывает издевателями, а сам? Кто ударил Борьку?
— М-мы же п-пошутили, — стал оправдываться Николай. — Д-для смеха. Без кулаков.
— Для смеха! — передразнил Санька. — Тебя бы на мороз!
Николай пожал плечами, поглядел на Борьку и виновато позвал:
— В самделе, ребята. Не складно вышло, — и решительно махнул рукой. — П-пошли з-за топчаном.
Покамест мальчишки втаскивали топчан, да устанавливали его на место, Санька с Ленькой забрались на кухню, нашли там краюху хлеба, разломили пополам и съели, запивая по очереди из железного ковшика холодной водой. Борька успел помириться с мальчишками и они засобирались на улицу, кататься с горки.
На каменистый обрыв намело толстый слой снега. Надо взобраться по пологому склону наверх и прыгнуть на кромку сугроба. Скорость спуска по почти отвесной стене такая, что дух захватывает и сладко-сладко замирает сердце.
А внизу рыхлый снег. В него как в пух врезаешься по шею и барахтаешься, выбираясь обратно.
Хорошо на горке. Интересно. Только сидит у Саньки в голове давняя затаенная мечта — раздобыть настоящие лыжи. С завистью поглядывает он на голый склон сопки, изрезанный лыжными следами вдоль и поперек. Там катаются мальчишки. Как вихри, летят они вниз с головокружительной высоты, оставляя позади две прямые синеватые полоски. Вот бы где хотел он быть. На лыжах, можно и домой на воскресенье бегать. Говорят, у лыжников здорово сила развивается.
Санька каждый день щупал свои мускулы и вздыхал. Так себе! Вот бы лыжи… А что если поговорить с отцом? Может, купит?..
С этой мыслью Санька и засыпал и просыпался всю неделю. Едва дождался субботы.
Еще не имея лыж, он уже рисовал в воображении, как мчится с кручи, как поворачивает на крутых поворотах, взметая фонтаны снежной пыли. А мальчишки глядят на него, разинув рты, и просят со слезами в голосе.
— Дай прокатиться, Сань!
Отец согласился сразу. Он даже посетовал, что не подумал об этом сам. Парень растет.
Однако мать и тут поторопилась со своими страхами. И разбиться, мол, может, и калекой стать, и ходить домой на лыжах далеко, еще замерзнет в пути. Отец посмеивался и стоял на своем.
— Экая ты трусиха, Танюша! Да мы с ним на лыжах теперь всю тайгу исколесим. Верно, сынок?
— Верно! — согласился Санька, замирая от радости. — Вместе!
— Значит решено! Будут у тебя лыжи! Самые настоящие, охотничьи!
Санька уточнять не стал — когда. Раз отец сказал — все! И незачем переспрашивать. Только не терпится. Нет на сердце покоя. Будто потерял что.
Отец оказался аккуратен, как всегда. Во вторник приехал в село специально за тем, чтобы привезти лыжи. Лыжи были настоящие, охотничьи, камусные, обтянутые снизу кожей с гладкой, короткой шерстью.
В тот же день, сопровождаемый мальчишками интерната, отправился Санька на сопку. Упираясь палками, он осторожно шагал по скрипучему снегу, а с обеих сторон сыпались советы:
— Ты не шагай, а скользи! — подсказывал один.
— Палками, палками отталкивайся! — убеждал другой.