— Так то в книжке.
— А чем у меня хуже?
Санька пожал плечами.
— То-то! — самодовольно заключил Мишка и притащил из избы большой пустой мешок. — Вот. Распорю и чем не парус? Только не белый. А зачем белый? Такой даже лучше.
Санька с охотой принялся ему помогать.
Вспарываемые ножом нитки трещали. Из шва вырывались клубочки пыли и до чихоты щекотали ноздри.
Когда мешок был распорот, повалили санки на пол и стали приколачивать парус. Гвозди были толстые и длинные и не вбивались в крепкий березовый шест. Мальчишки пообивали себе пальцы, а парус все-таки прибили. Но теперь обнаружилось, что мачта скособенилась и едва держалась. Пришлось устанавливать ее заново.
Наконец, завязаны последние узлы, санки поставлены на полозья, и Мишка, в последний раз обойдя вокруг них, довольно заметил:
— Ну, кажись, все! Тащи на улицу.
Порывы ветра, ударяя в полотнище, валили мальчишек с ног. Санька с опаской глядел на мачту: как бы не грохнулась! А Мишка торжествовал.
— Видал! — загораживаясь воротником от ветра, кричал он. — Тянет! Как настоящий! А ты боялся! Подержи, покуда сяду!
Упираясь ногами в податливый, еще не утрамбованный ветром снег, Санька с трудом удерживал санки. Мишка уселся верхом, ухватился руками за мачту и крикнул:
— Отпускай!
Санька отпрыгнул в сторону. А по дороге, местами переметенной гребешками сугробов, словно запряженные в невидимых рысаков, помчались санки, убегая все быстрей и быстрей. Сейчас бы и припуститься за ними, только замер Санька. Мишкин буер, подпрыгнув на неровном месте, круто свернул с дороги и понесся вправо, прямо туда, где поляна прерывалась крутым обрывом, нависшим над замерзшей, занесенной снегом рекой.
— Стой! — что есть сил завопил Санька. — Стой!
Но было уже поздно. Очередной порыв ветра подхлестнул парус. Санки рванулись и исчезли за кромкой обрыва.
«Разбился! — ужаснулся Санька. — Вдребезги!»
И помчался на выручку, не чувствуя под собой ног.
Обрыв не очень высокий, метра три. Стенки крутые, облепленные снегом. Внизу, в рыхлом снегу, ворочался, как пловец, Мишка. Неподалеку валялись на боку санки. А еще дальше сломанная пополам мачта, на которой, наполовину оторвавшийся, трепыхался парус.
— Жив! — радостно закричал Санька и, зажмурив глаза, прыгнул на гребень нависшего над обрывом сугроба.
Не прошло и минуты, как мальчишки уже сидели под нависшим гребнем и весело смеялись.
— Ух и перепугался я! — рассказывал Мишка. — Хочу спрыгнуть, и не могу, боюсь. А они летят, как сумасшедшие. Аж голова кругом. А потом воткнулся в сугроб вверх тормашками и чуть не задохся. Шурую ногами в воздухе и без толку. Сам не знаю, как уж выкарабкался.
— Мог задохнуться.
— Ну, как же! Что я маленький!
Сверху сыпался мелкий снежок и ровным слоем оседал на одежду. Гонимый ветром он струйкой тек с кромки обрыва и рассыпался пылью.
Потом стали кататься с кручи. Снег набивался в валенки, за шиворот, лез в нос и в рот. Но это лишь прибавляло веселья.
Увлеченные катанием, они не заметили, как у кромки появилась Мишкина мать. Мишка сразу сник, предчувствуя выволочку и за распоротый мешок, и за вымокшую одежду. Он растерянно глядел наверх и ждал окрика.
— Ты что же это, дурья башка? — заговорила мать. — Ты что же это наделал? А? Зачем лук на пол вытряхнул и мешок испортил? Ну, придет отец, он с тебя шкуру-то спустит!
Мишка засопел и отвернулся. Видать, отвык от побоев, пока жил в интернате, и не хотелось, чтобы опять его выдрали. Саньке жаль стало друга.
— Тетка Дарья, — сказал Санька. — Зачем вы его бьете? Неужто вам его не жалко?
— А ты кто такой? — возмутилась Мишкина мать. — Сопляк! Поучать взялся!
— Не ругайтесь, — снова сказал Санька. — Вот мы сейчас придем и все приберем. И мешок зашьем.
Тетка Дарья подозрительно покосилась на Саньку и сердито ответила:
— Ишь, помощник нашелся! Ну, погляжу как вы это сделаете. А то и тебе достанется. Хоть ты и…
Она не договорила, но Санька понял, что ей хотелось сказать. Не погляжу, мол, что сын председателя.
Когда она исчезла за кромкой обрыва, Мишка благодарно взглянул на Саньку и стал отдирать от мачты парус.
— Я знаю, — сознался он. — Ты здорово на меня злился. Но теперь пусть только тебя попробуют тронуть!
— Не попробуют!
Часа два мальчишки мучались с суровыми нитками, зашивая мешок. Тетка Дарья проверила работу и проворчала:
— Ишь, каких швов наделали! Накулемали через край. Нитки только перевели.