— В июне… — выражение лица товарища Крылова свидетельствовало о его полном разочаровании моим ответом.
— В июне, поздно это… — наш диалог превратился в монолог. Иван Никитович говорил… сам с собой. Мне не давал и слова вставить.
— Сам знаешь, на земле сейчас не всё хорошо. Американцы войска Северной Кореи и китайских добровольцев остановили, а потом — «Охота на волков», «Гром», с марта — «Потрошитель»…
Допустим, что остановили, это мне известно. А «Охота на волков» и прочее, это название их военных операций? Избирательной тупостью товарищ Крылов страдать начал? Если ему по должности и роду деятельности это известно, то я-то откуда могу сие знать?
— Ханган форсирован, Сеул опять взяли… — между тем продолжал Кожедуб.
Ну, что Сеул мы потеряли, про это я в курсе.
— Контрнаступление северяне планируют, а нам тут самое время их поддержать.
На слове «поддержать» Иван Никитович понял, что сказал он лишнего. Какому-то медицинскому капитану такого знать не требуется. Даже майору медицинской службы или целому полковнику, у которого на погонах чашечки со змейками.
— Это я так, гипотетически… Предположение высказал. Понял? — в меня уперся палец пилота, совсем как на известном плакате. Том, где спрашивают, про то, что стал ты уже или нет добровольцем.
— Понял, понял. — я закивал головой.
— То-то. Я о чем. Хорошо бы снова собрать твоих бабочек и снова ещё средства этого приготовить. Скажем, пусть не для наших, а для китайских и корейских лётчиков. Они-то над территорией Кореи воевать могут. Большая от этого польза будет.
Этот вопрос, про ловлю бабочек, мы с академиком Вершининым уже обговаривали. Для производства препарата в промышленных масштабах их требовалось ой как много.
Кто может их столько наловить?
Привлечь китайское население?
Это моментально вызовет повышенное внимание нежелательных лиц.
А для чего китайцы бабочек ловят?
Что они из них собираются делать?
За океаном не дурачки сидят, клубочки тайн они хорошо умеют разматывать. Не только мы у них военные и прочие секреты выведываем, они тоже этим занимаются.
Утекут сведения о препарате к ним не успеешь и глазом моргнуть.
Надо сказать, что кроме Китая эта бабочка и в других местах над землей порхает. Не только здесь, вблизи границы с Кореей её можно наловить. Вот и потеряем мы монополию на чудо-препарат…
— Александр, ты в Китае пока делай, что мы запланировали, а я здесь со смежниками поработаю, — напутствовал меня академик Вершинин перед возвращением на место моей службы.
Всем знать это не положено, но в Томске военной медициной многие плотненько занимаются. Тссс… Вы ничего не об этом не ведаете!
— Мы тут попробуем над формулой твоего препарата поколдовать. — академик улыбнулся. Сейчас он часто улыбался — его здоровье пошло на поправку. А всего-то и нужно было — пять капель бабочковой настойки в день независимо от приема пищи.
Да, как тут не вспомнишь Михайлу нашего, Ломоносова… Его высказывание, что широко простирает химия руки свои в дела человеческие…
Везде простирает.
Каждую минуточку и в каждую щелочку.
Химик дает жизнь медикаменту… Это уже — Эрнест Фурно, но всё равно сказано верно.
Глава 31
Глава 31 Студент
Мир не без добрых людей.
Если надо, то — можно.
Что там ещё народная мудрость глаголет?
Да, много чего…
Академик Вершинин был удивлен, что я не имею высшего образования.
Да, я — фельдшер, всего лишь фельдшер. Не врач.
А, почему — капитан?
Ну, так уж получилось.
Я рассказал Николаю Васильевичу о своей складско-фармацевтической деятельности.
— Вам надо дальше учиться.
Академик даже по столу ладонью хлопнул. Припечатал своё решение.
Надо. Такие мысли и даже поползновения у меня уже были. Но, то одно, то другое мешало. Да нет, не одно и другое, а война. Вернее — войны. То — одна, то — другая.
В Томске, когда я туда попал, имелся медицинский институт. В нем — фармацевтический факультет, открытый приказом Всесоюзного комитета по делам высшей школы при СНК СССР 9 сентября 1941 года.
Тогда, в сорок первом, на 75 выделенных на первый курс мест удалось набрать только 35 человек, из которых диплом провизора в 1944 году получили лишь 9 выпускников… Война! Опять война помешала советским людям учиться.
Догадайтесь с одного раза, кто закладывал основы томской фармацевтической высшей школы? Да, верно — академик Николай Васильевич Вершинин.
Он и порешал с руководством медицинского института щекотливый вопрос о моем зачислении задним числом в число студентов фармацевтического факультета. Можно сказать, поставил перед фактом Дегтярева Михаила Михайловича, декана вышеназванного факультета.