— Арт, вы справитесь, вот увидишь.
— Надеюсь, но мы не сможем вернуть погибших детей родителям, и за это мы должны винить только себя. Мы — существа, из-за которых всё началось, и только мы способны остановить монстра.
— Вот именно. Чувство вины не поспособствует его поимке. Вы не в силах исправить то, что уже случилось, но есть шансы спасти тех, кто в этом нуждается. Думай лучше о них. — Лили с теплотой изумрудных глаз, посмотрела на Арта. — И да, я благодарна тебе за приглашение.
Долго засиживаться в кафе они не стали. Арт отдал Лили дубликат запасных ключей и дал знать, что приходить она может в любое время. Ему ещё хотелось задать несколько вопросов Рози о вчерашнем вечере, но за прилавком оказалась её подруга, которая сообщила, что та осталась дома из-за лёгкого недомогания. Арт решил навестить Филиппа.
Глава 24. Макс
Облокотившись о железный поручень поясницей, Макс стоял под козырьком полицейского участка, скрываясь от тёплого летнего солнца. Он отправился сюда сразу же после того, как заехал домой и переоделся, а точнее, оделся. Белая футболка, спортивные серые брюки и белые слипоны на босую ногу. Умывался он наспех, сунув голову под напор холодной воды, растрепал угольно-чёрные волосы. Сейчас они высохли, но остались торчать в разные стороны. На шее крупная серебряная цепь, на правой руке — серебряный широкий браслет с панцирным плетением, на левой руке — армейские часы с корпусом из нержавеющей стали и прочным коричневым ремнём.
Сейчас минувшая ночь больше походила на дурной сон, кошмарный сон. От таких обычно просыпаются в холодном поту, со слезами на глазах или вскакивают с диким воплем. Суеверные включают холодную воду, умываются и говорят: «Плохой сон прочь, уйди в ночь». Однако, даже если Макс с головой погрузится в горный ручей и прямо там начнёт воспевать эти слова, ничего не изменится. Кошмар случился наяву.
Он сделал всё правильно, твердил в его голове голос Виттории.
Легче не становилось.
Стоило металлической двери приоткрыться, как в воздухе запахло её земляничной кожей, хвойными волосами, утренним лесом во время дождя, травой, но не свежескошенной, а живой с каплями росы.
— Привет. — робко сказала она, подходя ближе.
На мгновение Макс оцепенел от её хрустального взгляда. Густые, длинные волосы переливались под лучами солнца, заглядывающих под козырёк. Виттория смахнула пряди назад, скрестила руки под грудью, и осмотрела Макса с ног до головы.
— Я переживала за тебя.
— Ты не должна беспокоиться обо мне. — сказал Макс, и кивком дал понять, что им стоит отойти в другое место.
— Возможно и не должна, но всё же я беспокоюсь.
Макс пошёл прочь от участка по асфальтированной дорожке к полицейскому большому стенду. Виттория размеренно шагала рядом, поникши смотря вниз.
— Не хочешь поговорить о случившемся? — спросила она.
— Нет. — сразу же ответил Макс.
Макс остановился за стендом, прячась в его тени, на коротко подстриженном газоне. Он развернулся на одних пятках, склонил голову немного набок, задержав взгляд на Виттории.
— Я хочу быть настоящей, Макс... — произнесла она. — Настолько, насколько это вообще возможно. Хочу вернуть себе свою жизнь. Ту её часть, которая изначально предназначалась мне...
Виттория продолжала говорить о том, что её место здесь, в Санкт Берег. И то, что уже ничего не станет, как прежде, то, что всё изменилось навсегда. Макс понимал, но... одного понятия мало. Было кое-что такое о чём все, все до единого, продолжали молчать.
— Виттория, — мягко перебил Макс, — ты должна знать ещё одну... вещь.
Ожидая продолжения, Виттория повела бровью в знак внимания.
— Не сейчас. — Макс убрал руки за спину, слегка вздёрнув подбородок. — Может, позже. Мне тоже нужно в участок, а потом есть пару дел...
— Я собиралась пройтись по магазинам, но на вечер планов нет. Я буду не против, если ты зайдёшь ко мне.
— Я... не знаю, смогу ли... — сухой, какой-то отстранённый смешок сорвался с его губ.
— Макс, — Виттория озадаченно всматривалась в его хмурое лицо. — Неужели ты меня... я даже не знаю, как это назвать... сторонишься...? Боишься остаться один на один...?
В один решительный шаг лицо Макса нависло над лицом Виттории. В его голубых глазах метались вспышки молний, губы сжались, заскрежетали челюсти.
— Ты даже не представляешь, — с нажимом проговорил Макс, — как я хочу тебя. — он перевёл взгляд на мягкие пухлые губы. — Я даже сам ещё не до конца осознаю это. — хищный взор вернулся к её глазам. — Если я начну, то уже не остановлюсь.
Макс вновь услышал её сбивчивое дыхание, учащённое сердцебиение, волнение. Их зрачки расширены, мышцы напряжены, давление повышено.