— Есть что-нибудь? — теряя всякую надежду, громко осведомилась она.
— Ничего полезного. — послышался густой голос, а следом в дверях возник и сам Арт. — Я просто не понимаю, на чём следует акцентировать внимание. На какое-то время я поверил, что здесь найдётся хоть что-то, что приблизит нас к её палачу, но теперь всё это больше смахивает на бессмыслицу. — он прошёл по комнате, косясь на развороченные Витторией коробки. — Думаю, пора заканчивать. Ничего мы тут не найдём.
Виттория молча заправила волосы за уши и наклонилась за нижней широкой продолговатой коробкой малинового цвета, на которой виднелся известный бренд итальянской обуви. В прошлом году Виттории довелось приобрести в данном магазине хорошие кожаные сапоги. Впрочем, коробка оказалась на удивление тяжёлой. С глухим шлепком она взгромоздила её на подоконник и приоткрыла крышку. Как и следовало ожидать, коробка использовалась не по предназначению — обувь отсутствовала, зато, как по мнению Виттории там лежали более ценные вещи.
— Только взгляни. — откладывая в сторону крышку, Виттория заворожённо всматривалась в содержимое коробки.
Арт подошёл ближе, останавливаясь позади, почти касаясь грудью плеча Виттории.
— Похоже на дневник. — проводя подушечками пальцев по деревянному блокноту с кожаным переплётом в формате А4, Виттория не могла отвести глаз от рисунка. На светлом дереве выжжена величавая морда волка, а глаза выложены из двух круглых янтарных страз. — Видел его прежде?
— Это не дневник. — осадил Арт. — Мой подарок на её совершеннолетие. Там стихи.
Виттория озадаченно взглянула через плечо, но всё внимание Арта направлялось исключительно на предмет для записей. Очередной раз сердце Виттории тихонько засаднило от его пасмурного лица.
— Ты не против...? — она потянулась к блокноту.
— Он мне не принадлежит. — сказал Арт, отступая назад.
Белые листы были исписаны ровным красивым почерком. Как и предупредил Арт, стихи раскинулись на сотни страниц, и даже больше. Под каждым из них стояла подпись самой Дарины или же тех, кому принадлежало сие творенье. Последняя строчка гласила:
«И пламень мой, слабея постепенно, собою сам погас в душе моей...
Признание. Е. Баратынский.»
С глухим хлопком Виттория закрыла ежедневник и убрала в сторону. Под ним оказалась увесистая стопка самых разных тетрадей, но в них все записи находились в хаотичном порядке, пометки карандашом, зачёркнутые строки, почерк размашистый и неровный — одним словом, черновики. Тем не менее Виттория штудировала тетрадки одну за другой. И добравшись до последней, отложила и её, вновь собрав пирамиду, но уже в другом порядке. Виттория уже собиралась отчаяться, как вдруг заметила, что на самом дне, прячась от глаз, в углу забился маленький альбом с серым волком на обложке.
Всё-то здесь с волками, подумала Виттория, и в голове образовался вопрос:
— Она знала... о вас?
— Знала, — хрипло ответил Арт, а затем прокашлялся в кулак. — Конечно, знала, Виттория.
На первой странице, между картонным листом и плёнкой, куда, как, вероятно, собралась влага и теперь в нескольких местах появились жёлтые пятна, на Витторию смотрела девушка в фиолетовом лёгком платье и жизнерадостно улыбалась. Волнистые каштановые локоны спадали ниже плеч, живые, блестящие карие глаза, миловидное личико и, неестественный для здешних мест, южный загар. На одном листе умещалось всего по одной фотографии. Виттория листала, рассматривая одну и ту же девушку, в разных местах, позах, с различными людьми, но вот она увидела Арта и Дарину в обнимку, в зимнем одеяние, в руках у них бенгальские огни, земля усыпана воздушным снегом, а позади наряженная ёлка — стало быть, праздник по случаю Нового года. Затем они за столиком в кафе, счастливые и беззаботные; на футбольном поле, Арт стоит позади, махая рукой; в клубе, они пьют из трубочек друг друга какие-то коктейли... и так далее. Пролистывая всё дальше, Виттория узнала на фотографии ещё одного знакомого. Дарина, нагнувшись, обнимала за плечи Виктора, сидящего в инвалидной коляске.
— Они дружили? — поинтересовалась она, разворачиваясь и показывая Арту фото.
— Можно и так сказать. — отрешённо ответил он. — Дарина ухаживала за Виктором.
Виттории стало ясно, как они с Максом сблизились, но она подавила свой понимающий и сочувственный взгляд.
— Что ж... — вздохнула Виттория, бросив взгляд на пустую коробку. — Больше ничего.