В глазах Виттории вспыхнули огни.
— Вот только Филипп уверяет, что ничего не помнит. — огорчил её Арт. — По крайней мере, вчера было так. Возможно, он до смерти напуган. С ним ещё не успели поработать люди Града, да и я его близкий друг, может, мне он скажет правду. Хотя, если после перенесённого стресса у него пропала память...
— Это называется диссоциативная амнезия. — подсказала Виттория.
Диссоциативная амнезия — это острое расстройство памяти, при котором человек забывает информацию личного характера, связанную с тяжёлым разрушительным стрессом, но другие виды воспоминаний при этом сохраняются. Подобная амнезия развивается у человека при попадании в условия предоставляющие непосредственную угрозу для жизни. Таким образом, амнезия является неким защитным механизмом, попыткой уберечь психику от непереносимых нагрузок. Виттория знакома с данным термином давно.
Как ни странно, в подростковом возрасте — в период от 12 до 16 лет — Виттория заинтересовалась гуманитарными научными дисциплинами. Аспекты человеческого общества и культуры увлекли юную девчонку с головой. Всё началось с философии, в переводе от греческого «любовь к мудрости», затем социологии, истории, психологии, а уже позже она дошла и до политологии. И пусть всё это было давно, и книги пылятся за толстым стеклом серванта в квартире, ничего забыто не было. Может, именно знания психологии человека, так легко позволяют ей читать окружающих.
— Можно с тобой? — оживлённо спросила она. — Может, я смогу помочь?
— Тебе известно, как вернуть его память?
— Вообще-то, ему требуется специалист. — сказала Виттория. — Но я бы могла попробовать. Это довольно трудно, так как у меня нет необходимой практики, но мне известны некоторые методики и различные психотерапевтические техники.
Арт покосился на Витторию несколько растерянно.
— Не спрашивай, — улыбнулась она, довольная тем, что её познания в кои-то веки пригодились. — Мои увлечения отличались от общепринятых. Пока все мои знакомые отдыхали и брали от жизни всё, я зарывалась в книжках Сократа, Платона и многих других древнегреческих мыслителей. Позже наткнулась на Адлера и Беккера. Годами позже я окунулась в оккультизм.
Арт вновь покосился на Витторию.
— Это всего лишь «скрытое знание», учение о «скрытых способностях человека» и «незримых силах природы».
— И зачем тебе всё это? — не скрывая потрясения, спросил Арт.
Виттория пожала плечами.
— Понятия не имею.
Арт глубоко вздохнул.
— Так, стало быть, к Виктору тебе уже не нужно?
— Куда важнее узнать, кто превратил сына капитана в... ну ты понимаешь. И я всё ещё не разобралась в вашей иерархии. Кто есть кто? Как происходит ваше перевоплощение? Что отличает кровожадного убийцу, например, от тебя или Макса? И кто в городе знает вашу тайну?
Переведя скорость на первую, Арт приготовился к разъяснениям.
Глава 27. Макс
Удовлетворение и чувство полной свободы — вот что сейчас происходило с Максом. Хотя взглянув он на себя со стороны, с этим мог бы поспорить. Лёжа на лопатках, на старой и жёсткой кушетке в полумраке непонятной комнатушки, он был прикован к поручням по рукам и ногам. Хоть он и не буйствовал, но толстые ремни крепко-накрепко удерживали его расслабленное тело.
В своём мире, в спокойствие и тишине Макс блуждал по лабиринтам своей памяти. Наблюдал со стороны за голубоглазым мальчиком в спортивной форме, играющим на лужайке вместе с отцом и матерью. Уже в следующий момент он смотрел на этого же мальчишку, но постарше, который помогал накрыть стол в честь дня рождения младшего брата. Красивая женщина выносит торт, а её чёрные, как смоль волосы отливают серебряно-голубым оттенком. В кухне появляется статный мужчина, он молод, лицо свежо, а седина ещё не коснулась жёстких волос.
«Мама! Папа пришёл!» — весело кричит мальчишка, кидаясь к отцу, и тот поднимает его на руки.
Сотни приятных моментов Макс переживает снова и снова. Его не волнует, что происходит где-то в другом месте, с другими людьми. Он спокоен, у него нет проблем, он вновь обрёл свою семью.
Но вот, повернув не туда, в тёмный закоулок своей памяти, Макс оказался в тупике.
Он смотрел на Макса, моложе прежнего на три года. Тот нервно откинул телефон на диван, и принялся мерить шагами комнату гостиной. Он помнил тот день как никакой другой. Мать сказала, что больше никогда не вернётся в Санкт Берег, и то, что в этом никто не виноват. Они с Градом уже давно стали чужими друг для друга, и он поставил жёсткий запрет на общение с сыновьями. Настолько жёсткий, что Виктор с Максом более никогда не должны видеться с матерью. «Таков закон стаи, Макс.» — сказала мама по телефону. — «Я предала клятву верности твоему отцу. Отныне я ваш враг.»