Макс настаивал, буквально требовал встречи с ней, но та лишь заверила, что любит своих детей, и попрощалась навсегда. Более связь с ней канула в пропасть. Злость на отца, обида на мать заволокли его мир серой пеленой, краски жизни растаяли в один миг, а сердце Макса так бешено стучало, что в ушах поднялся гул.
Таков закон стаи: один партнёр на всю жизнь. Макс понятия не имел, кто придумал подобную закономерность и внёс весь этот бред в волчий устав, на минуточку, Макс даже в глаза его никогда не видел, но прекрасно осознавал, что подобное правило является бессмыслицей. Оборотни многим отличаются от людей, — но вместе с тем они не перестают быть людьми! Град пренебрёг самым сокровенным и настоящим чувством, требуя любви от одной женщины, но сам любя совершенно другую. И сколько бы мать Макса ни приложила стараний, годы притворства, которые она играла, подобно актрисе, но ей не удалось возвыситься над его первой любовью. Вот и всё. В один обыкновенный день она ушла. Без слов, без разговоров и объяснений. И не остановили эту женщину даже собственные дети.
Макса, будто небрежно, насильно, подняли над землёй, и поволокли за собой безликие тени через кромешную тьму. Он не мог даже воспротивиться этому, так как не чувствовал свою мирскую оболочку. Он превратился в абсолютное сознание, которое не имело материи, он стал субстанцией, существующей сама по себе.
На этот раз его выплюнуло на несколько месяцев позже, после того как мать безвозвратно оставила семью. Макс наблюдал за парнем, в глазах которого плескался жидкий лёд. Этот день он вспомнил без особого труда. Откинувшись на спинку своего крутящегося кресла, прежний Макс задумчиво рассматривал белый потолок, будто видел на нём то, что скрывалось от остальных глаз. И когда дверь его комнаты приоткрылась, он без труда определил незваного гостя, но обратить на него внимание даже не подумал.
А точнее, на неё.
Девушка с волнистым хвостом каштановых волос, заглянула в комнату, обводя кратким взглядом уже знакомые стены. Когда дверь открылась наполовину, она улыбнулась, завидев Макса, но улыбка вышла измученной и какой-то тягостной. В тот день на ней были тёмно-зелёные шорты и белая футболка. Дарина Костон сопровождала Виктора во время прогулки. Она прошла в комнату, держа руки перед собой со сплетёнными пальцами. И если бы тогдашний Макс был более внимателен, то заметил, что девушка находится в подвешенном состоянии.
— Виктор остался во дворе. — мягко отчиталась она. — Захотел подышать воздухом.
Прежний Макс не шевельнулся.
— Я... — она неуверенно сузила карие глаза. — Мы можем поговорить?
Тогда к Максу подкатило раздражение. И дело не в самой Дарине, а в том, что ему хотелось лишь одного: чтобы его оставили в покое. Он не спал двое суток, и организм изрядно истощился, требуя внимания и должного отдыха, но Макс был непреклонен. Только бы дожить до вечера, и всё вновь заиграет эйфористическими оттенками.
— Я решила уйти от Арта. — выпалила Дарина, замерев на одном месте, словно статуя.
Макс окинул её поверхностным взглядом.
— Прими мои поздравления. — донёсся бесплотный голос, которым вполне можно резать сталь.
— Ты не понимаешь...? — обескураженно спросила она. — Я обдумывала всё не один день. С тех пор как мы сблизились...
Дарина умолкла, стоило лишь Максу задержать колкий взгляд на ней.
— Хочешь порвать с Артом — ради бога, но даже не думай впутывать меня.
Дарина побледнела от холода, исходившего от тогдашнего Макса.
— Но... наши отношения...
— Существуют исключительно в пределах этого дома. — грубо оборвал её Макс. — Мне непонятно, как в твою красивую, и вроде неглупую, головушку забрела подобная мысль. Да и как ты, вообще, к этому пришла? Может, нам было и неплохо вместе, но...
— Просто неплохо...? — срываясь, уточнила Дарина. — Мне казалось, что я для тебя что-то значу!
— Не советую строить из себя девушку, отдавшую мне свою невинность. — после минутного молчания, сухо произнёс Макс. — Сейчас тебе лучше вернуться к моему брату.
Перед глазами нынешнего Макса всё поплыло и закружилось. Красочное воспоминание превратилось в палитру смешанных красок, постепенно тускнеющих и удаляющихся. Теперь Макс находился где-то между реальностью и сном. Всепоглощающая темнота заволокла собой всё пространство вокруг. До него доносились отклики голосов, порождающее в его сознании многократное эхо.