Один из рисунков был нанесён на альбомный лист карандашом. Крупное волчье тело в двух наложенных друг на друга положениях с расставленными руками и ногами, вот только не хватало круга и квадрата. На следующем листе изображалось наполовину человеческое тело, наполовину волчье — низ волка, верх человека. Где-то были только ноги от человека, а всё остальное от волка, где-то лишь голова волка, а тело человека. Стоит только собрать все рисунки вместе и верно распределить — это было бы полное обращение человека в волка или же наоборот.
Виттория медленно прикрыла глаза, качнулась всем телом в сторону и издала слабый стон. Она расслабила как могла тело, готовясь к столкновению с жёстким полом, но случилось то, на что она и рассчитывала.
Арт подхватил её умышленно обмякшее тело. Рядом он оказался удивительно быстро, однако, чтобы не выйти из игры, она слабо забарахталась, и уже в следующую секунду почувствовала почву под ногами. Арт продолжал удерживать её за талию.
— Что с ней? — послышался взволнованный голос Филиппа, вскочившего со своего мягкого места.
— Всё в порядке... — вымолвила Виттория, но её колени содрогнулись, и она вцепилась крепче в широкие плечи Арта. Затем он помог присесть ей в кресло. — Если нетрудно, можешь сделать мне тёплого чая с двумя ложечками сахара или мёда? — Виттория отправила страдальческий взгляд Филиппу.
— Да... но, может, лучше врача или в больницу? — в смятении осведомился сержант.
— Нет-нет. — она вяло качнула головой. — Это всё стресс и недостаток сахара в крови.
Филипп кивнул, явно сбитый с толку, но одновременно с тем, Виттория поймала на его лице долю облегчения. Полицейский, вероятно, подумал, что её обморок избавил его от непростого разговора. Вообще, Виттория отметила для себя очевидные признаки обмана, но также ей были неизвестны основные манеры поведения Филиппа младшего. В чём же тут дело? С чем связана излишняя уклончивость полицейского? Обычно все ответы сокрыты где-то основательно глубоко, но случается так, что некоторые из них лежат на поверхности, достаточно лишь проявить наблюдательность.
Филипп быстро удалился, пообещав вернуться в течение пяти минут. Не совсем много, но и немало. Виттория тут же подскочила с кресла и проследовала в левый уголок комнаты, к дощатому столику.
За её спиной раздался порицающий голос Арта:
— С таким актёрским талантом главной роли тебе не видать.
— Просто я не старалась. — заверила Виттория, копошась в рисунках. Она бегло, но внимательно, просматривала каждый листок. — Сейчас его бдительность ослабла. Филиппа преисполняют многие чувства, как новые, так и обострённые прежние.
— Да, но мои чувства...
— А твои способности, напротив, угасли. — Виттория стремительно развернулась, придерживая за уголок лист с изображением «распятого» волчьего тела. Арт стоял позади почти вплотную, и ей пришлось отступить на шаг назад, упираясь бёдрами в край стола. — Он твой друг, ты пытаешься его защитить и оправдать, но бесполезно игнорировать очевидные вещи. Филипп не стремится помочь разобраться в сложившейся ситуации, вероятно, наоборот, пытается увести нас в другую сторону.
На лбу Арта пролегла глубокая морщина. Противоречивые чувства отразились на его лице. Виттория вытянула руку, демонстрируя ему репродукцию. Изучив рисунок, Арт перевёл взгляд на неё, который ясно дал понять, что ничего примечательного он не увидел. Тогда Виттория поторопилась пролить свет на собственную догадку.
— Дело в том, что Филипп попытался воссоздать паршивую копию на Витрувианского человека. Вот только использовал пропорции волка, точнее... оборотня. — последнее слово Виттория всё ещё произносила с трудом. — Суть в том, что Витрувий в своей работе утверждал, что измерения человеческого тела распределяются согласно пропорциям. Сам же рисунок принадлежит художнику эпохи Высокого Возрождения Леонардо да Винчи и изначально известный как: «Пропорции тела человека согласно Витрувию».
— И зачем же нашему Филиппу да Винчи понадобились пропорции оборотня? — Арт с новым любопытством рассматривал рисунок. — С другой стороны, если как следует разобраться, в этом нет ничего такого... я имею в виду то, что, живя бок о бок с подобными существами, невольно начнёшь углубляться в структуры нашего мироздания.