Скептически взглянув на Арта, Виттория развернулась к столу. Арт продолжал слепое сражение за друга, но и сама она ещё до конца не была уверена в собственной гипотезе. Отложив рисунок с пропорциями волчьеподобного тела, Виттория торопливо взялась за другие. Разложив листы поверх всего прочего бедлама, она силилась понять, зачем Филипп воспроизводил карандашом детальное обращение из человека в волка, и наоборот. В общем-то, ответ уже находился у неё, стоило только увидеть жалкую подобию на Витрувианского человека, но почему-то до сих пор был не озвучен.
— Вполне соответствует действительности. — низкий голос Арта прозвучал прямо над ухом. Он рассматривал рисунки через плечо Виттории. — Есть погрешности, но в целом очень даже неплохо.
— Не похоже на простой интерес к вашему виду. — полушёпотом произнесла Виттория, проводя подушечками пальцев по линиям и изгибам нарисованных тел. — Филипп, будто помешан. Напоминает одержимость...
— Виттория. — Арт коснулся её плеча. — Он возвращается.
Повернувшись на цыпочках, Виттория вскинула голову, смотря на Арта холодно-твёрдым взглядом. Их лица оказались совсем близко друг к другу, что Виттория чуть было не увела смущённый взгляд в сторону, но заметив, что Арт даже и не подумал отступить, продолжая нависать над ней своим медвежьим телом, она пересилила свой порыв. На долгие уговоры и объяснения времени совсем не оставалось. Виттория приняла решение довериться своему внутреннему чутью, — к тому же подводило оно крайне редко.
— Я буду говорить, а ты кивай как-нибудь грозно и сокрушённо. — торопливо проговорила Виттория. — Доверься мне, Арт, хоть самую малость.
Глава 29. Арт
«Доверься мне, Арт, хоть самую малость».
Именно эти слова повторялись отголосками в голове у Арта. Виттория произнесла их бегло, на одном дыхании, но так горячо и убеждённо, что ему более не оставалось, как согласиться, — а вернее, грозно кивнуть. Сама девушка представлялась ему как необузданный огонь, непоколебимая решимость и стальной аналитический ум, не говоря уже про её стройное гибкое тело, бронзовую кожу и картинное личико. И за сегодняшний день Виттория неоднократно поражала Арта своими познаниями и необычными увлечениями.
Соглашаясь помочь Виттории, Арта заведомо поглотило чувство вины перед другом. Он вспоминал все встречи с Филиппом, в которых посвящал полицейского в жизнь себе подобных. Теперь Арт понимал, что, делясь щекотливой информацией, прежде всего, он поставил под угрозу жизнь юного парня, — это, конечно, подтвердится, если доводы Виттории окажутся верными. Также наказание может последовать и для него: посвящение обычных людей в тайны оборотней карается сурово. Пусть и Филипп готовился стать следующим капитаном Санкт Берег, и осведомлять его начали ещё в подростковом возрасте, но в глубинное естество и подробную физиологию оборотней были приобщены лишь единицы. Проще говоря, Арт даже мысли не допускал, что этот парень использует предоставленные сведения в своих личных интересах.
Как бы там теперь ни было, нужно узнать правду. Когда вернулся Филипп с чашкой в руке, из которой выходили клубки горячего пара, Виттория и Арт находились в креслах. Поделившись вкратце своими домыслами, Виттория затаилась, словно дикая кошка, готовая начать преследовать свою жертву. Но в данном случае охота начиналась в пределах этой комнатушки и за её пределы не выходила, и носила она в себе скорее психологический характер.
Арту не пришлось оборачиваться, чтобы почувствовать озадаченность и беспокойство Филиппа. Его взгляд единожды метнулся по комнате, останавливаясь на долю секунды на захламлённом столе, а затем на спинке кресла, в котором сидела Виттория. Дело в том, что в её руках остался рисунок с изображением мощного животного тела с расставленными по сторонам лапами, схожими с человеческими конечностями.
Судя по всему, Филипп осознал свою оплошность. Он подошёл к столу, лишь краем глаза взглянув на свой рисунок в руках у Виттории, и поставив кружку ближе к ней, на край стола, сказал:
— Значит, тебе уже лучше.
— Станет лучше, когда ты расскажешь правду. — развернув листок, Виттория положила его на гладкую поверхность стола, пододвинув ближе к Филиппу, уже устроившемуся на своём месте. — Зачем тебе модель волчьего тела?
Криво усмехнувшись, полицейский сверлил взглядом своё творение около минуты. Арт уловил нарастающий стук сердца, а светло-голубые глаза наполнились недоверием и раздражением.