— Сплетни сплетнями, однако не бывает дыма без огня, — проворчал Фонарщик, закрывая стеклянную створку фонаря. С пару секунд любовался на плоды своих трудов, а затем спрыгнул на мостовую, ловко подхватив не успевшую упасть лестницу и повернулся к девушке.
— Добрейшего вечерочка, барышня! — он отвесил Рите шутливый поклон. — Справно горит, а?
Она оглядела улицу: по правую руку тянулась стройная цепочка уже работающих фонарей, по левую руку — ещё не зажжённых.
— Наше дело маленькое, — философски продолжал Фонарщик, обращаясь к Рите и в то же время словно бы разговаривая сам с собой. — А что там в высших эшелонах творится — простым смертным знать не положено. Да и не очень-то хочется, если честно.
— Скажите, это правда? — помявшись, отважилась она на вопрос. — Ну, что наследник пропал?
Фотограф и Фонарщик встревоженно покосились на здание с транспарантом, однако Городового там уже не было.
— Ходят такие слухи, чего греха таить, — неохотно ответил Дворник, понизив голос. Правда, его раскатистый бас не стал от этого менее громогласным. — Может, это и правда, кто их разберёт.
— Вот только завтра — День Клятвы, — добавил Фотограф, самозабвенно ковыряясь в своей камере и ни на мгновение не прерывая этого занятия. — Как они собираются выкручиваться, ума не приложу. Мой коллега, что служит в Ратуше, поделился по секрету, что ему заплатили по тройному тарифу, взяв обязательство о неразглашении и строго-настрого запретив сообщать подробности церемонии кому бы то ни было.
— Значит, Максимилиан тоже не выбрался из подземки… — прошептала Рита. И спросила уже громче: — Вы не подскажете, где здесь ближайшая станция метро?
— Не подскажем, — замотал головой Дворник, так, что его борода, не поспевая за подбородком, принялась смешно болтаться из стороны в сторону. — Запрещено это — соваться в метро. Оно уже двадцать лет как закрыто. И какая чертовщина там завелась за это время, одному фортученту известно.
— Но мне непременно нужно туда попасть! — взмолилась Рита. — Там мой друг! И он оказался там, спасая меня!
Откровенно говоря, Тео спасал тогда и себя тоже, но это сейчас было неважно.
— Метро закрыто, — пожал плечами Фотограф. — Все станции опечатаны. Если вы умеете проходить сквозь стены, барышня, как горные тролли, — пожалуйста. Но я б на вашем месте поостерёгся бы лезть в подземку по доброй воле, да и вообще обходил бы её десятой дорогой.
— Гиблое это место, нечистое, — Дворник изобразил нечто отдалённо напоминающее крестное знамение. — Сгинуть там — как раз плюнуть.
— Вот-вот, — поддакнул Фонарщик, повторяя жест Дворника, только почему-то шиворот-навыворот и задом наперёд. — Одним только городовым дозволено туда спускаться. Да и то в специальном обмундировании и со спецсредствами.
— Ага, — ввернул Фотограф. — Недавно как раз-таки в подземке арестовали одного. Все газеты об этом писали. Как там бишь его?.. Теодор, вроде.
— Не Темерлан? — нахмурился Фонарщик.
— Не помню. Кажется, всё же Теодор. Не суть важно. Так вот, на его арест отрядили целый отряд. Человек двенадцать, не меньше.
— Ясное дело, — усмехнулся Дворник в бороду. — Кто ж в здравом уме полезет в метро в одиночку?.. Что с вами, барышня? Вам нехорошо?
— А? — глухо отозвалась Рита. Судорожно вцепилась в фонарный столб — ей было физически необходимо ощутить какую-то опору. — Всё нормально.
Значит, Тео схватили. Очевидно, фортучент считает его виновным в попытке выдать поддельную Чашу за подлинную. Да и её заодно. Она с тревогой оглядела окрестности — но кроме Дворника, Фотографа и Фонарщика поблизости никого не наблюдалось. Надо быть осторожнее.
Может, отправиться к фортученту прямо сейчас и рассказать, где прячут Чашу?
Ноги уже хотели нести её к Зимнему, но в последний момент внутренний голос тихо шепнул ей: «Не горячись. Одумайся. Опомнись».
Её может перехватить Станис или кто-либо из его подручных. Фортучент может ей не поверить. Чашу могут успеть перепрятать. В конце концов, она не может быть уверена полностью, что в офисе «Новых Крыльев» именно Чаша. Это лишь предположение. А вдруг в сейфе хранится какой-нибудь другой артефакт, а Чашу прячут совсем не там?
— За что его арестовали? — дрогнувшим голосом переспросила Рита.
— За госизмену, — авторитетно заявил Фонарщик. — Покушение на жизнь наследника. Так говорят.