Впрочем, пароль, представляющий собой факториал всех чисел, она помнила и так.
Положив ладони на каменную кладку, Рита уверенно прошептала пароль.
Но ничего не произошло.
Не собираясь сдаваться так просто, она попробовала ещё раз, и ещё. С точно таким же нулевым результатом.
Может, грифоны поменяли пароль? Или пройти таким способом можно лишь раз в жизни?
— Вижу, ты не собираешься сдаваться, — негромкий голос, прозвучавший за спиной, заставил бы её вздрогнуть, если бы она не была и так напряжена до предела. — Что ж, это похвально.
Рита с недоумением посмотрела на бывшего врага. Станис выглядел так, будто он не спит минимум третьи сутки подряд: лицо его осунулось, тонкие губы стали ещё тоньше, кожа — прозрачнее, но в воспалённых глазах не было и следа сомнения.
— Здравствуйте, Маргарита.
Рита молча убрала руку с шершавой кирпичной кладки. Достала влажную салфетку, вытерла ладони.
— Здравствуйте, господин Станис.
Премьер-советник пожал плечами и невозмутимо произнёс:
— Пожалуй, мне стоит попросить прощения. За то, что подозревал вас.
— Пожалуй, мне тоже стоит извиниться, — в тон ему ответила Рита. — И, как ни банально, по той же причине.
— Судя по всему, мне тоже следует принести извинения, — с другой стороны башни вышел Максимилиан.
— Макс? — удивилась Рита. — Тебе-то за что извиняться?
Если Станис был сама невозмутимость, то бывший наследник выглядел донельзя взволнованным.
— Хотя бы за то, что я, пусть и не по своей воле, столько лет вводил всех в заблуждение. Неприятно осознавать себя самозванцем… Но речь сейчас не обо мне. Есть гораздо более важные вещи.
— Я вижу, вы пытались попасть в Санкт-Петроград, — Станис кивнул на башню.
Не так уж и легко оказалось принять тот факт, что Станис не предатель и никогда им не был.
— Ну, пыталась, — насупилась Рита. Не хватало ещё, чтоб ей читали нотации. — Безрезультатно, как видите.
— Могу я узнать, зачем?
И что ей ответить? «Мне показалось, что инфрамиру нужна моя помощь?» Была бы она двухметровым тяжелоатлетом с гранатомётом под мышкой и ротой бойцов за плечами… Нет, даже тогда это прозвучало бы слишком самонадеянно и по-детски наивно.
— Хотела лично убедиться, что всё в порядке и ваша драгоценная Чаша на месте, — неохотно буркнула она. — А что, нельзя?
— Нельзя, — кивнул Станис. — Но по другой причине. Во-первых, у нас далеко не всё в порядке. Во-вторых, таким образом в инфрамир всё равно не попасть — фортучент приказал поменять пароль.
— Фортучент?!
— Вернее, не он сам, а эта крыса, захватившая власть, — Станис стиснул зубы, словно хотел выругаться, но при даме сдержался.
— Серафим. Точнее, тот, кто называет себя Серафимом, — бывший наследник улыбнулся виновато и печально. — Он что-то сделал с фортучентом и с Тео. Вроде как… лишил собственной воли. Теперь они заглядывают ему в рот и делают всё, что он велит. Шагу не могут ступить без его дозволения.
— Фортучент объявил эту картонную дурилку физическим проявлением высшей сути, спасителем и защитником в одном флаконе, — с отвращением выплюнул Станис. — Меня он и слушать не хочет. Максимилиана — тем более, особенно когда узнал, что он… — премьер-советник тактично зажевал окончание фразы.
— Да ладно вам, что уж теперь… — махнул рукой Макс. — Серафим вынашивал свой коварный план долгие годы. Подменил настоящего наследника на меня, зная, что у меня никогда не будет той силы, а главное — власти над Полной Чашей. Должно быть, надеялся вырастить из меня послушную марионетку, но когда внезапно выяснилось, что истинный наследник жив, я просто-напросто стал ему не нужен. И господина Станиса подставил… — он покосился на премьер-советника. — А когда мы вернулись, объявил его предателем и ловко прибрал к рукам все бразды правления.
— И теперь ничто не мешает ему спокойно дождаться следующего полнолуния, умыкнуть Чашу и провести свой ритуал, — закончил Станис.
— Но есть же те, кто всё видел, кто знает правду! — воскликнула Рита. — Сфинкс…
— Кстати, о сфинксах. Наш любезный Серафим предусмотрительно объявил их мятежниками и бунтовщиками, мутящими воду и распространяющими опасные слухи. Всех поголовно. Так что ваш приятель, увы, теперь вне закона.
— Он пытался рассказать о случившемся — и чуть было не поплатился жизнью.
Рита вспомнила улыбчивую физиономию хозяина Академии Художеств, и её сердце мучительно сжалось.