Может быть, стоит наведаться в туристическую Мекку Северной столицы? Тео не звонил, значит, новостей пока нет.
В дверь нетерпеливо постучались. Одновременно со стуком Рита услышала недовольный голос брата:
— Ты там утонула, что ли?
— Не дождёшься.
— Тогда вылезай давай!
— Будешь меня торопить — вообще не вылезу, — на полном серьёзе пообещала она.
Дверь приоткрылась, в щель просунулась рука с зажатой в ней трубкой стационарного телефона. Следом за рукой показалось и всё остальное.
— Тебя, — демонстративно зажмурившись, Ник протянул ей трубку.
— Кто? Тео?
— А я знаю? — двигаясь на ощупь, он развернулся и выскользнул за дверь.
— Алло! — с тревожно колотящимся сердцем Рита вцепилась в телефон.
Но это оказался всего-навсего руководитель её дипломного проекта, сухо сообщивший, что она прошла предзащиту и допущена к защите.
Вопреки всему, новость Риту не обрадовала.
Одно хорошо: на диплом можно больше не отвлекаться. Её ждали дела поважнее.
В Эрмитаж она нарочно пришла заранее, ещё до открытия: лучше подождать десять минут, чем торчать на солнцепёке два часа. Взяла билет, и, миновав контролёров на входе, отправилась прямиком к древним египтянам.
К счастью, основной турпоток, ведомый жизнерадостным гидом, устремился по главной парадной лестнице поглазеть на дворцовые интерьеры. За ней увязался только сухонький старичок да парень, которого она поначалу приняла за девушку из-за худобы, тонких черт лица и длинных волос, собранных в хвост.
В полуподвалах Эрмитажа было тихо и прохладно; от галогеновых ламп, дававших неяркий приглушённый свет, исходило едва слышное гудение.
Рита внимательно изучила каменный саркофаг. С невольной жалостью посмотрела на мумию кошки. Хочется верить, киса, подумала она, что тебя любили и заботились о тебе не только после смерти, но и при жизни…
Под стеклом на подсвеченных витринах покоились папирусы с древними манускриптами и ещё более древние черепки. Крошечные золотые жуки-скарабеи соседствовали с бронзовыми пуговицами и ожерельями. На каменных постаментах возвышались испещренные иероглифами глиняные вазы.
Вазы?..
Рита сбилась с шагу. Негромко рассмеялась.
Как известно, хочешь спрятать дерево — иди в лес.
Сердце заколотилось часто-часто. На краткий миг её захлестнула безумная надежда, что Полная Чаша здесь, что она в одном шаге от вожделенной цели.
Поправив очки, она глубоко вздохнула и попыталась сконцентрировать внимание, абстрагировавшись от всех посторонних мыслей, — как тогда, у Башни Грифонов.
Она не успела.
— Так вы поэтому решили спрятать Чашу в музее? Чтобы усложнить нам задачу?
Ледяной голос, наполненный жестокой иронией, поразил её не хуже клинка из дамасской стали. Рита машинально схватилась за запястье — и с ужасом обнаружила, что браслета на нём не было.
Потеряла? Где, когда?!
Молодой парень — тот самый, с забранными в хвост волосами шагнул к ней, заставив отпрянуть назад. Рита в отчаянии обернулась — ещё один мужчина, очевидно, его напарник, преградил единственный выход.
— Надеялась, что с этой побрякушкой тебя не найдут? — длинноволосый с усмешкой помахал браслетом у неё перед носом.
— Это подарок! — пролепетала Рита, с ужасом осознавая, что, потеряв браслет, она подставила не только себя, но и Тео. — Верните!
— Ага, амулет, маскирующий ауру своего носителя. Чудесный подарочек, ничего не скажешь. Фортученту будет весьма любопытно, откуда у девчонки из мира людей такие редкие артефакты.
— Послушайте, — Рита решила воззвать к здравому смыслу. — Я понятия не имею, где эта проклятая Чаша. Я в глаза её не видела и уж точно не прикасалась к ней.
— Занятно, — мужчины переглянулись. — А факты говорят об обратном. Ведь именно ты смогла отвлечь единственный патруль, способный помешать похитителям доставить Чашу к Вратам? Не так ли, Маргарита Константиновна?
Будто рухнула незримая гильотина: стальным лезвием скользнула вниз, начисто отсекая призрачный шанс выкрутиться.
Им известно её настоящее имя… Плохо. Тео предупреждал, чтобы она ни в коем случае не допускала этого.
— А ты, я погляжу, совсем не удивлена, — ловким движением молодой человек выдернул из нагрудного кармана её куртки курьерское удостоверение. Прочёл надпись, усмехнулся. — Уж не обессудь, но мы не станем звать тебя этим несуразным вымышленным именем.