— Наниматель предпочел сохранить инкогнито. Он был в плаще с капюшоном. Я не видела его лица.
— Как он выглядел? — продолжал допытываться Тео. — Опишите его как можно подробнее!
— Мужчина, высокий, худощавый. Сказал, что операция направлена на поимку опасных преступников. Обещал щедрое вознаграждение.
— Обещать — не значит жениться, — ворчливо буркнула Рита, осторожно вынимая Чашу из коробки и примеряясь, как бы половчее взяться, чтобы не уронить по дороге.
— Что ещё? — продолжал допрос Тео. — Голос, походка? Какие-то особые приметы?
— Он говорил шёпотом.
— Значит, не хотел, чтобы кто-то узнал его по голосу, — пробормотал Тео сквозь зубы. — Неужели всё-таки Станис?..
— Эй! Вы кто такие?
С первого взгляда Рита поняла: это не гости из параллельного мира, это — местные. Пятеро… нет, шестеро. И судя по их рукам, судорожно сжимавшим табельное оружие, настроены они были весьма решительно.
— Стоять! — рявкнул Тео. — Не двигаться!
— Ты можешь открыть Врата? — быстро спросила Рита.
— Нет, — неохотно буркнул Тео. — Мы в подвале, а смещение пространств стало слишком велико. Рискуем оказаться замурованными в земле. Надо подняться. На второй этаж как минимум.
— Вы что здесь делаете? — упрямо спросил охранник, стоявший ближе всех. — Поставьте вазу на место!
— Это не ваза, а Чаша, — машинально поправила Рита.
— Тихо! — Тео обвёл взглядом окруживший их небольшой отряд. — Стойте смирно! И чтоб ни звука! — он повернулся к Рите. — За мной!
Чаша весила килограмм пятнадцать, а может, и больше, и нести её в руках оказалось очень неудобно. Особенно бегом и вверх по лестницам. Но в крови у неё плескалось сейчас столько адреналина, что хватило бы и коня на скаку остановить, и всё остальное, что положено по канону.
Лярва спикировала на них, когда они почти одолели парадную лестницу: стремительная, будто выпущенная из арбалета. Рита взвизгнула, прячась за колонну, но Тео, видимо, был внутренне готов к такому повороту, потому что отреагировал молниеносно, развоплотив крылатую тварь ещё на подлёте.
— Держись позади меня! — крикнул он.
Рита подняла глаза к потолку: наверху, под самым куполом, нарезали круги ещё два чудовища.
А вот это уже нехорошо.
— Не урони Чашу! — Тео развернулся, готовясь отразить атаку. Удар был такой силы, что в окнах задребезжали стекла. Когда пыль немного рассеялась, а в ушах перестало звенеть, глазам Риты предстала живописная картина поля битвы: в воздухе кружили крупные хлопья пепла, пол был усыпан осколками от рухнувшей люстры, а на ближайшей стене отпечатался чёткий силуэт крылатого монстра, достойный картин Босха: будто лярву плотно прижали к поверхности, а потом — распылили сверху чёрную аэрозольную краску.
Наконец, довершая картину разгрома, где-то внизу запоздало взвыла сигнализация.
— Сейчас здесь вся охрана будет, — обречённо проговорила Рита.
И верно: с двух сторон к ним приближались сразу четверо — и судя по их обозлённым лицам, ничего хорошего невольным вандалам ждать не стоило.
Не сговариваясь, они дружно рванули в единственное безлюдное помещение.
— Скорее открывай портал! — крикнула Рита, лихорадочно оглядываясь.
— Будешь меня торопить — ничего не выйдет! — сердито огрызнулся Тео.
— Они в Помпейском зале! — донёсся взбудораженный голос. — Бери своих и дуйте сюда!
Рита в отчаянии посмотрела на Тео. Он был предельно собран, зубы стиснуты, на лбу блестели капельки пота. Схватка с лярвами отняла у него много сил, но времени на восстановление не было ни секунды. Пространство покорилось ему лишь с третьего раза: хрипло дыша, Тео взмахнул рукой, вспаривая сдобренный пеплом воздух, другой рукой схватил Риту, и шагнул в открывшийся проход за мгновение до того, как вокруг них сомкнулось кольцо охраны.
Должно быть, они долго стояли как вкопанные, ошарашенные увиденным, а потом ещё дольше прочесывали Мариинский дворец, тщетно силясь отыскать следы растворившихся в воздухе вандалов.
— Получилось, — прошептала Рита, всё ещё не веря в успех. Аккуратно поставила на пол возвращённый в родные пенаты трофей, бережно смахнула рукавом хлопья пепла, прилипшие к золотому металлу.
Здесь, в инфрафизическом мире Мариинский дворец выглядел почти так же, как и в мире людей — только в канделябрах и люстрах горели не электрические лампочки, а сотни восковых свечей, а существа, изображённые на знаменитых фресках, свободно бродили вокруг — трёхмерные, живые, настоящие.
— Кто вы? — спросила дева в белом шёлковом хитоне — должно быть, нимфа или дриада. Её макушка едва ли доходила Рите до пояса. И в ту же секунду со всех сторон откликнулись её друзья, на все лады повторяя вопрос: