— Кто такие? Как сюда попали? Что здесь делаете?
Рита с опаской покосилась на Тео — тот сидел на полу, прислонившись спиной к колонне — приходил в себя.
— Вы пришли на Весенний бал? Вы гости? Вы танцуете? — новая порция вопросов.
— Ты как? — Рита обеспокоенно склонилась над своим спутником. Глаза Тео были полузакрыты.
— Жить буду, — усмехнулся он, приоткрывая правый глаз. — Но лярвы, надо сказать, были там совсем не к месту.
— Что это за чаша? Где вы её взяли? Зачем она вам?
Тихие мелодичные голоса перемежали переливы струн — к наядам присоединились музы с лирами и лютнями. Две огненно-красные птицы с роскошными хвостами, которым позавидовал бы любой павлин, подошли с двух сторон и принялись кружить в медленном церемонном танце, топорща оперение. С хохолков и кончиков перьев слетали озорные искры. Фениксы? Наверное.
— Что на вас за наряды? — гомонили голоса. — Разве это похоже на бальное платье? Почему бы вам не переодеться?
Похоже, обитавших здесь существ нимало не огорчало, что все их вопросы остаются без ответа.
— Мне нужна прана, — сказал Тео, обращаясь к окружившим их созданиям. — Я выложился на полную, естественное восстановление займёт время, которого у нас нет. Поде́литесь?
Рита подумала, что им откажут, но стоящий ближе всех феникс без лишних слов положил крыло ему на голову. А через секунду Тео обступили со всех сторон — каждый считал своим долгом отдать частичку своих жизненных сил. Это помогло: спустя минуту он смог самостоятельно встать.
— Спасибо, ребятки, — поблагодарил он, поднимаясь на ноги.
— Ну как?
— Порядок. Идём, Рита… Не бойся, я не буду прикасаться к Чаше. Кто знает, как сработает данное тобой обещание?.. Впрочем, мне это и не к чему: я ведь в самом деле искал Чашу не для себя.
Рита кивнула, скрывая невольное облегчение. Хоть она и доверяла Тео, но всё же…
— Вот только за руку меня тебе всё же придётся взять, — Тео усмехнулся. — Я проведу тебя к резиденции фортучента короткой дорогой.
Должно быть, Тео решил обставить возвращение Чаши как можно более торжественно и помпезно — а может быть, опасался, что Премьер-советник уже в курсе, что им удалось-таки добраться до артефакта — и попробует вмешаться, чтобы перехватить его по пути. Это значило, что им следовало быть вдвойне осторожными.
Так или иначе, Тео заметно нервничал. И относительно успокоился только когда к изумлённой страже, встретившей их у парадного входа в Зимний, присоединились представители личной гвардии фортучента.
Рита, однако, его эмоций не разделяла. Из книг она превосходно знала, что среди самых преданных телохранителей, коллег и друзей как раз-таки и встречаются самые отъявленные негодяи. А уж коль скоро этот мир рождён из сюжетов приключенческих романов…
Путь по лестницам и переходам главного дворца Санкт-Петрограда занял довольно много времени: то ли здесь нельзя было срезать путь известным образом, то ли подобное считалось неприличным. Вспоминая свою последнюю экскурсию по Эрмитажу, Рита ожидала, что их приведут в тронный зал, но в конце концов они очутились в комнате, больше всего напоминавшей рабочий кабинет.
— Фортучент примет вас через пару минут, — вежливо сообщили гвардейцы. Похоже, у них имелись какие-то средства связи, позволявшие общаться на расстоянии. Ну, а как же иначе: если уж даже в скупом на чудеса материальном мире человечество додумалось до изобретения мобильных телефонов, то здесь должна была иметься не просто аналогичная технология, а технология куда более совершенная.
Кивнув, Тео сделал несколько шагов к книжным шкафам, увеличивая расстояние между собой и Ритой.
— Всё в порядке? — шепнула она. В происходящем сквозила какая-то неправильность — как лишние нотки в сложном гармоническом аккорде, делающими его фальшивым. Или ей это просто чудится?..
— Значит, это и есть та самая пресловутая Полная Чаша, из-за которой столько шума? — бесхитростно поинтересовался один из гвардейцев, с нескрываемым любопытством разглядывая артефакт. — Какая-то невзрачная… Признаться, я совсем иначе её себе представлял.
Рита хотела ответить, но не успела: двери открылись, являя гостям Его Светлость фортучента в сопровождении полудюжины гвардейцев, Максимилиана и — её сердце тревожно ёкнуло — господина Станиса. Премьер-советник был в безукоризненно выглаженном костюме: когда узел галстука выверен по логарифмической линейке, о стрелки брюк можно порезаться, а от блеска начищенных ботинок — ослепнуть. Выражение его лица было таким безмятежным, словно он лежал в шезлонге на берегу океана, а не находился, так сказать, при исполнении.