Ночью Владу снились коты, которые заставляли его есть чеснок, и половину ночи он громко чихал. По сравнению с ним Ваня спала сном младенца.
2
Ваня сидела на полу своей маленькой квартирки и пыталась нарисовать мелом магическое кольцо, которое почти не было видно на линолеуме, но она не отчаивалась. Возле плиты стояла Вита — старшая сестра Вани — и помешивала варево в кастрюле, что-то нашептывая себе под нос.
На диване лежал Виктор — брат Вани, и листал очень ветхую книгу с пожелтевшими страницами — семейный гримуар.
— Вита, ты уверена, что пропорции верные? — Ваня с сомнением посмотрела на кипящую жижу. — А то бабуля и так вечно недовольна, а если явится без приглашения из-за нашего косяка, нам придется не обряд проводить, а экзорциста вызывать.
— Не неси чушь, — фыркнул Вик, не отрываясь от гримуара. — Она ждала этого дня весь год. Главное — случайно не проговориться ей, что эта квартира съемная, а то восстанет из мёртвых, чтобы дать тебе ремня.
— Сколько ещё будет вариться? — Ваня перебила шёпот сестры, отвлекая её от готовки.
— Не торопи магию, сестрёнка. И зелье приготовилось бы быстрее, будь у тебя нормальная плита: я только воду кипятила сорок минут.
— Тогда почему мы не собрались у тебя, если тебе всё не нравится? — недовольно осведомилась Ваня.
— Потому что бабуля хотела увидеть твою первую квартиру. Думаю, это желание у неё появилось, когда ты соврала ей, что тебе одобрили ипотеку. Так что страдай, — объяснил ей Вик, оторвавшись от гримуара. Ваня закатила глаза. Но крыть было нечем, она соврала бабуле, чтобы не выглядеть неудачницей на фоне брата, владеющего собственным бизнесом, и сестры, которая удачно вышла замуж, продолжила дело бабушки и метила на место Верховной ведьмы ковена.
Ваня уже чувствовала, как под строгим взглядом бабушки её ложь про ипотеку разбухнет и заполнит всю комнату, станет таким же плотным и удушающим, как запах варева из кастрюли. Она точно расколется.
«Слабое звено», — ехидно прошипел внутренний голос. — «Даже в своей лжи уступаю брату с сестрой».
Она машинально потрогала меловой круг на полу, будто ища в нём защиты.
— Всё готово. Начинаем.
Вита поставила в круг разделочную доску, а на неё кастрюлю, от запаха которой придётся проветривать квартиру ещё пару дней.
Все сели в круг, взялись за руки и зашептали слова из гримуара, которые знали наизусть все ведьмы, едва научившись говорить.
И бесплотным призраком над кастрюлей показалась старушка в строгом чёрном платье, которая элегантно поправила свою идеальную причёску правой рукой. И с любовью взглянула на своих внуков.
— Давно не виделись, дорогие мои. Как я соскучилась по вам. На том свете совсем нечем заняться, только в лото и монополию играем сутками. Рассказывайте, что произошло за этот год.
Ваня вскинулась, даже приосанилась, чтобы начать свой рассказ, но тут послышался голос Виты: она рассказала, как купила новую машину, как её сын пошел в первый класс, и как она соскучилась по бабушке. Конечно, Виталина всегда была её любимицей. Маленькая выскочка выросла в большую задаваку. Но родственников не выбирают.
— А как дела у моей малышки? — бабуля повернулась к Ване, тепло улыбнувшись, отчего ведьме стало крайне неуютно. Врать она не умела, особенно в глаза, особенно покойной старушке, которая так радуется её успехам, которые по сравнению с братом и сестрой были совсем ничтожными.
Сердце Вани упало куда-то в тапочки.
«Ври, дальше ври! — подначивал её внутренний голос. — Твоя ложь пахнет гнилой пылью, каждый в комнате учует это».
Она Ванесса и правда чувствовала. С каждым произнесенным враньем в воздухе сгущалась невидимая, удушающая пелена.
— Я нашла работу, — выдавила она, чувствуя, как горит лицо. — Пошла по твоим стопам.
Улыбка на лице бабушки не исчезла. Она замерла, словно кто-то поставил запись на паузу. Её взгляд, до этого мягкий, стал изучающим, пронзительным. Молчание затянулось. Вита и Вик перестали дышать.
— По моим стопам? — наконец произнесла бабушка, и её голос был тихим и ровным, как лезвие бритвы. — Духи, детка, болтливые существа. Они мне много чего рассказали. Гадалкой заделалась, людей своими предсказаниями обманываешь, духов ни во что не ставишь, говоришь, по моим стопам пошла? Я никогда не шутила с магией. Либо подчини её, либо никогда не занимайся. Магия не любит полумер и трусих, — холодно сказала бабушка, и её призрачный взгляд стал тяжелым, как свинец. — Ты думаешь, достаточно надеть перстни и водить руками над шаром? Ты играешь в ритуалы, но однажды магия потребует настоящей платы, Ванесса. И ты будешь к этому не готова.