«Каждый раз... — тихо прошептала Вита, вытирая лоб. — Как будто поднимаешься в гору».
И только тогда Ваня с ужасом осознала: теплое варево в кастрюле, их соединенные руки и шепот заклинаний — это не просто антураж. Это топливо. А сами Гоголи, включая бабушку, только что заплатили за этот вечер своей энергией.
После ухода родственников Ваня посмотрела на меловой круг, ощутив, что эта тонкая белая линия проводит границу между ней и семьей. Он стёрся, запачкал пол, но его призрачные очертания всё ещё видны — как и её чувство вины и несоответствия Гоголям.
Проводив Виту до машины, Виктор неожиданно для сестры вернулся, сказав, что изменил своей подружке, из-за чего она закатила ему громкий скандал, кинула в него пару тарелок и выгнала из квартиры, так что ему придётся пожить у Вани недельку другую, пока он не найдёт себе квартиру или не помирится со своей девушкой. До следующей измены. Моногамия и преданность пассии никак не могли стоять в этом предложении с Виком. Патологический изменщик.
— Мне некуда тебя положить, — возразила Ваня.
— У тебя диван раскладывается. И на балконе раскладушка. Но если что я и на полу могу поспать. Или лучше ты. Думаю, нас обоих устроит диван.
Ваня хотела предложить брату пойти жить к Виталине, но понимала, что сама бы осталась жить на вокзале, лишь бы не идти к сестре. Когда у неё случилось то, что случилось, Виктор приютил сестру. И она не могла не отплатить ему тем же. Семья есть семья.
3
День не задался с самого утра. Ване пришлось ждать полчаса возле двери в собственную ванную. Поэтому наскоро помыв голову и подкрасив глаза, ведьма побежала на работу. Благо, бежать было недалеко: буквально через три дома находилась кофейня, в которой она подрабатывала по утрам. Уже на рабочем месте она надела эльфийские уши, распустила свои длинные каштановые волосы и надела на голову венок из искусственных цветов и веток с красными ягодами. Если бы бабушка увидела её в таком виде за кофемашиной, то бросила бы на внучку такой разочарованный и осуждающий взгляд, что Ваня не смогла бы никогда выпить ни чашки кофе. Поэтому она молчала. Не говорила даже Вику, не то, что сестре.
— Добро пожаловать. Что желает молодой... Что ты здесь делаешь? — с запинкой спросила ведьма, когда увидела на пороге кофейни Вика. Тот придирчиво осматривался вокруг и скептически посмотрел на сестру.
— Вот чем занимается моя любимая сестрёнка вместо того, чтобы изучать магию или работать по профессии?
— Или на тебя, — огрызнулась Ваня. — Ты предлагал мне стать твоей секретаршей, и смеешь сейчас говорить, что работа в кофейне ниже моего достоинства? Достоинства Виты хватит на нас обоих, так что либо съезжай с моей квартиры, либо не осуждай меня за то, как я на неё зарабатываю, братец.
Сказать по правде, Ваня чертовски устала от осуждения своей семьи, вечные упрёки бабули, надменность сестры и шутки брата действовали ведьме на нервы. Она не для этого ушла из дома, едва ей исполнилось семнадцать, не желая жить под одной крышей с родственниками.
С этого началась чёрная полоса в жизни Вани. Последовали годы дешёвых общаг, неприятных компаний, подозрительных съёмных комнат и работы официанткой в заведениях, где чаевые часто оставляли не из рук в руки. Она выбралась из этого дерьма сама, и вместо «горжусь тобой» слышала вечное «ты могла бы и лучше» буквально от каждого члена своей семьи.
Она никогда не будет достаточно хорошей, чтобы угодить своей семье, нет смысла и пытаться, это она уяснила уже давно.
— Воу, не кипятись. Извини, не думал, что тебя это так заденет, — Вик поднял руки вверх, как вчера, с улыбкой подходя к сестре.
— Меня всегда это задевало, просто ты всегда это игнорировал.
Виктор покачал головой и заказал тыквенный латте с корицей. Пришлось варить. Она даже не спросила: «здесь или с собой?», налив кофе в бумажный стаканчик, в надежде, что брат уйдет, однако он сел за столик и медленно потягивал его, уткнувшись в телефон. Выкинул стаканчик в урну и пошел на выход, махнув сестре на прощание.
— Ну-ка стой! А заплатить? — негодующе крикнула ведьма.
— В другой раз. Может быть. Увидимся дома, тыковка.
После ухода брата Ваня ещё какое-то время смотрела в окно, закусив губу, едва сдерживая свою злость. Призрачный кот запрыгнул на стол, встал на задние лапы, передними уперевшись в Ванессу и потерся головой о её плечо.
— Спасибо, Энгельс.
К приходу следующего гостя ведьма действительно взяла себя в руки, приветливо встречая и обслуживая посетителя. Он даже дал ей чаевые, кинув смятую бумажку в коробку с надписью «На воскрешение кота». Петрович был против подобной надписи, и с тех пор у Вани появилась личная коробка для чаевых, которую она таскала с собой из дома. Проверяя по камерам работу сотрудников, Антон Петрович — владелец кофейни — бубнил себе под нос, но ведьма игнорировала его звонки. Её чаевые. Её коробка. Её мертвый кот. Какое дело начальнику, на что ей нужны деньги?