— Добро пожаловать, молодой человек, чем вас угостить? — Ваня повернулась к двери и увидела бледного как смерть вампира. Выглядел он неважно, всегда светло-карие глаза заметно покраснели, тонкая светлая кожа стала почти болезненно-серого оттенка. Казалось, Влада мутило. — А я говорила, столько отправленной крови пить вредно. Но кто меня слушает?
— Я тебя слушаю. Особенно когда ты молчишь. Мне американо. Как обычно, — глухим голосом ответил Влад, даже не кивнув в знак приветствия. Голова нещадно болела после вчерашнего. Даже на солнце было больно находиться. На удивление, даже осенью в Питере можно было отыскать солнце.
Ваня отвернулась от вампира, чтобы сделать ему кофе, и когда он уже был готов, она написала на стаканчике маленькими буквами «лох», взяла в руки нож, лежавший за стойкой, и прищурилась, переведя взгляд на друга.
— И что мне за это будет?
— Я дам тебе прочесть новую главу. Вслух, — Ваня восторженно кивнула и порезала себе указательный палец, капая в американо кровью.
Ради того, чтобы первой прочесть новую главу романа Влада можно было и пролить немного крови. Мало кто знал, но вампир пишет эротические любовные романы, иногда качественные, иногда с пышущими жаром жезлами, проникавшими в сочные пещеры, смотря на запрос издателя. И в зависимости от запроса Ваня любила как посмеяться над Владом, вслух зачитывая самые смущающие сцены, так и расслабиться вечером с ведёрком мороженого и любовным романом про бойкую принцессу и северного герцога. Или южного. Или кронпринца. Тут как уж карта таро ляжет.
Забрав свой кофе, довольный вампир пошёл прямо навстречу яркому солнцу обратно домой, возможно в гроб, а Ваню ждала выматывающая дневная смена. И вторая работа. И целый вечер наедине с Виктором. Хоть к вампиру иди ночевать, но в гробу место только на одного, и выселяться оттуда, пусть даже на одну ночь, Влад не собирался. Даже ради любимой соседки. Даже за печенье с шоколадной крошкой. Иногда ей казалось, что её жизнь — это эта кофейня: все заходят ненадолго, чтобы взять свою порцию её энергии, и уходят, оставляя её разбираться с горой грязных бумажных стаканчиков.
4
После работы Ваня пошла в супермаркет за продуктами, охая и вздыхая над ценами. Куда катится мир? И тут она заметила яркую упаковку креветок, от мыслей о жареных креветках, которые она будет запивать пивом, во рту образовалась слюна, но до зарплаты оставалось ещё две недели, а кошелёк был уже пуст. Но ведь так хотелось. Она немного подумала, провела рукой по упаковке, и довольная собой понесла продукты на кассу самообслуживания, пробивая товары. Если бы товары пробивал кассир, он бы понял, что что-то было не так, когда вместо шестисот рублей упаковка креветок стоила всего сотню, но кассира не было, и никто не заметил маленьких магических махинаций над штрихкодом.
«Налог на ведьмовство», — мысленно оправдалась она, засовывая креветки в пакет. — «Смертным впору платить за все тяготы, которые ведьмы испытывают в этом мире, полном эмоциональных и энергетических инвалидов».
Дома она пожарила креветки, открыла пиво и открыла пачку острых орешков, заваливаясь на диван. Брата не было, делиться не надо было, а мёртвый Энгельс не ел человеческую еду, только призраков крыс, о которых Ваня совершенно не хотела сейчас думать. В полной темноте она смотрела какой-то второсортный ужастик про вампиров, прижимая к себе кота, и вздрагивала от каждого скримера. Она боялась ужасы ровно настолько, насколько обожала их. Щекотать себе нервы Ваня любила. Из-за громкой мелодии на фоне ведьма не заметила прихода Виктора, и громко вскрикнула, когда он включил свет и кинул ключи на тумбочку возле двери. В это время в фильме за спиной у героя появился страшный вампир и вцепился ему в горло, бедняга закричал почти так же громко, как она.
— Ты… не очень хороший человек, — выдавила Ваня.
— Как и ты. Нас воспитывала одна женщина.
Крыть было нечем.
После того как фильм закончился, Ваня взяла ещё одну бутылку пива, а вторую предложила брату. Хорошо, что креветки к тому времени закончились, делиться не пришлось. Остаток вечера прошел за просмотром ситкома и вычесыванием призрачной шерсти Энгельса. Никто не вспоминал утреннюю ссору в кофейне, поэтому в квартире витала благоприятная атмосфера и запах бабушки.