Ваня бы закатила глаза на такой довод. Она не страдала скромностью: ни ложной, ни искренней, так что, если ей давали палец она могла откусить руку целиком. И Николетта немного завидовала этому. Всё детство родители воспитывали её удобной, и во взрослой жизни это аукнулось. Ведь если она не постоит за себя и свои интересы – никто не постоит.
«Себя надо уметь защищать» — ежедневно повторяла она себе, и даже иногда верила в это.
В азиатском ресторане было многолюдно, но Николь взглядом сразу же нашла Виктора: он возвышался над остальными благодаря своему росту, а объемная фигура визуально занимала чересчур много пространства. Сегодня его волосы были распущены и смотрелись даже лучше, чем она запомнила, белая рубашка красиво облегала тело, а закатанные рукава демонстрировали всем разноцветные татуировки на предплечьях мужчины.
Николь улыбнулась заметившему её колдуну и села напротив него, заведя прядь светлых волос себе за ухо.
— Я опоздала? — спросила она, замявшись. Не знала, как начать диалог. «Привет» казалось слишком банальным.
— Нет, я пришел раньше, чтобы занять столик. Раз уж мне не разрешено было тебя забрать хотел сделать хоть такую малость, — Вик очаровательно улыбнулся девушке и подпер подбородок рукой, разглядывая её. Сегодня на ней было короткое голубое платье и высокие сапоги. Глаза она подвела чёрным карандашом, а губы подкрасила розоватой помадой. Выглядела она восхитительно.
— Я не «не разрешала», просто так было удобнее нам обоим, — поправила Николетта.
— Не правда. Мне было неудобно ехать одному и ждать здесь вместо того, чтобы поговорить с тобой целый час, пока бы мы ехали сюда на машине, — он покачал головой, выражая несогласие.
— Как прошла твоя неделя? — Николь постаралась перевести тему. Чувство вины уже разливалось внутри её желудка вместе с водой, которую она отпила от высокого стакана.
— Всё чудесно, немного поработал, очень ждал нашей встречи, заезжал к сестре повидаться с племянниками. А как твоя неделя?
— У Вани есть дети? — шокировано воскликнула она, вскочив со стула, отчего на неё начали оборачиваться другие посетители.
— Нет, у меня две сестры: Ваня младшая, а Вита старшая. У Виты двое детей: Кирилл и Кристина, милые сорванцы. А у Вани только кот. Она тебе ничего не рассказывала?
— Нет, она о семье вообще ничего не говорила, я узнала, что ты её брат только от тебя. Погоди, кот? Моя тётя же запретила животных, — удивилась Николь.
— Что? Кот? — Вик сразу понял, что ляпнул лишнее, но не знал, как замять эту тему. Она же не поверит, что ей послышалось? К тому же кот мёртвый, не сказать же… А почему бы и не сказать? Николетта уже обо всём знает. — Да, его зовут Энгельс. И он призрак кота, кажется, его переехал грузовик или что-то такое, точно не подскажу, он долго скитался, странно, что он вообще остался здесь, а не ушёл, и Ваня сделала его своим фамильяром, привязав к себе, так что они часто ходят куда-то вместе. Но, как я сказал, он мёртвый кот, так что правила твоей тёти не нарушены. Это ты помогла Ване найти квартиру?
— Да, я, — она кивнула, обрабатывая полученную информацию. Мёртвый кот. Призрак мёртвого кота.
— Кажется, я поторопился. Извини, — Виктор понял, что Николь, несмотря на свою любовь к магии, на самом деле ничего о ней не знала и наверняка сильно романтизирует.
— Ничего, я просто… Мне нужно это принять. Мёртвый кот. Это так странно. А у тебя есть мёртвое животное?
— Нет, я не заводил фамильяра. В детстве у меня были рыбки, а потом я понял, что животные это не моё, — Вик ответил на вопрос и легкомысленно махнул рукой.
— Понял о всех животных по рыбкам? Ты в курсе, что рыбы вообще не животные? — уточнила девушка. Этот парень вообще что-то знал об ответственности? Или он ведёт себя так, как раз, потому что слишком хорошо о ней знает?
— У Вани есть кот, у Кирилла есть крыса, я глажу их раз в пару месяцев, и мне хватает, — Вик поморщился, чувствуя себя не в своей тарелке.
— У меня в детстве был пес Ричард, очень ласковая и умная овчарка, после его смерти я тоже никого не хотела заводить. Но последние пару месяцев думаю, не завести ли мне собаку? Не от скуки, а потому что я, кажется, готова к ней, — недосказанность фразы витала в воздухе, хотя никто не сказал: «Может, однажды и ты будешь готов».
Официант принес заказанные блюда, и разговор стал непринужденнее. Виктору нравилось рассказывать о себе, но, когда Николь сама задавала какой-то вопрос, на который он не хотел отвечать, разговор переставал клеиться. Кажется, он переоценил себя. Настолько боялся показать себя настоящим, что портил своим поведением единственное свидание, где его могли был понять. Способен ли человек, не переживший похожий опыт действительно понять другого? Виктор не знал. Обычно он общался с теми, кто не лез к нему в душу, пассиям было не разрешено лезть к его семье или задавать слишком личные вопросы, и со временем он настолько закрылся в себе, что не мог так просто рассказывать о своих секретах и прошлом.