— Почему ты не любишь свой день рождения?
— Это уже неважно, Ванесса. Теперь я его люблю, — он слабо улыбнулся в ответ на её вопрос и дождался, пока щель в двери исчезнет, унося с собой её тепло. Он поднес пальцы к своим губам, всё ещё чувствуя на них соль её кожи и сладковатый привкус её жизни. Впервые за четыреста лет одиночество в его квартире не давило, а было наполнено эхом её дыхания. Да, это был его лучший день рождения. Полюбить его оказалось не так сложно, как он думал раньше.
40
Впервые за десять лет Ванесса встала на коньки. Не совсем по свей воле, но менять планы было уже поздно, она готовилась к этому почти всю неделю, как морально, так и физически, пообещала Кристине отвести их с братом на лёд. А Кристина решила заболеть!
Пришлось либо отменить каток, либо найти компанию вместо. Влад клятвенно пообещал пойти с ней, но в последний момент отменил встречу. Настроение было паршивым, навыков катания на коньках не было, ещё и похолодало к вечеру. Но каток был почти пустой, возможно из-за того, что она пришла сюда в понедельник, так что свидетелей её катания будет мало.
Едва она выкатилась на лёд как поняла, что не знает, как без опоры управлять своим телом, и при попытке остановиться не удержать равновесие, упала на колени. Встать с них было ещё сложнее, чем катиться по льду — ноги разъезжались. Уже сидя на заднице, Ваня заметила протянутую руку рядом с ней, и тут же ухватилась за неё как утопающий за соломинку. Крепкая рука и её обладатель без особого труда подняли ведьму и поставили её на ноги.
— Ну и что ты здесь забыл? — наконец Ваня увидела лицо своего спасителя. Бельфегор в теплой куртке и коричневых вельветовых брюках стоял перед ней, с легкой усмешкой осматривая ведьму и удивляясь её координации.
— Соскучился и решил навестить своих родственников. Это запрещено? — он не отпускал её руку, благодаря чему Ванесса чувствовала себя уверенней на льду. Благодаря его опоре она начала скользить вперед, не боясь упасть.
— Мы же выполнили свою часть сделки, чего тебе ещё надо? — ворчливо спросила Ваня и сильнее вцепилась в руку демона, когда он крутанул её по льду, разворачивая к себе лицом. — Угробить меня решил?
— Гомункула оказалось мало.
— Что? — ведьма не сразу сообразила о чём идет речь. — Откуда ты знаешь? Он ещё не созрел.
— Просто знаю. С силой первенца он не сравниться и времени на беременность у нас нет, — он снова покатил её по льду.
— Не наша проблема, мы сделали всё, о чем договаривались, Бел. Ты согласился на гомункула, — напряженно настаивала Ваня. Хоть один плюс в ситуации был — они потянули достаточно времени, и рожать ему ребенка не придется ни при каком раскладе.
— Да, я помню вашу маленькую манипуляцию с моей дочерью. Помнится, я сказал, что хочу с ней поговорить, а вы отправили её обратно на тот свет.
— Она сама ушла, — возразила ведьма.
— И теперь её здесь нет, так что я могу потребовать больше, чем гомункула. Я пошёл вам на уступки, но предложенного мне оказалось мало. Часть каждого члена твоей семьи в этом гомункуле, но мне нужно больше. Пусть один из вас вложит всю свою магию, и тогда я оставлю вас.
Ваня замерла на льду, резко повернувшись к Бельфегору.
— Нет. Нет-нет-нет, как ты смеешь? Нет! Ты… — ей нечего было сказать, нечего было предложить, и сейчас никто не мог повлиять на решение демона – Бел всё ещё мог причинить вред её семье, он продемонстрировал это, подкинув тёмный артефакт. Демон накрыл её руку своей широкой ладонью и цокнул.
— У тебя замерзли руки, давай прервемся на глинтвейн. А то ты не умеешь думать и двигаться одновременно, судя по всему.
Демон покачал головой и повел Ваню с катка, уже возле выхода сильно закрутив её по льду, чтобы она впечаталась лицом в его грудь. Она потерла ушибленный нос рукой и пожалела, что из-за коньков была не в состоянии даже наступить ему на ногу. Сняв их, она пообещала себе никогда больше не вставать на лёд.
— Какие ещё есть варианты? Если гомункул, на которого ты согласился, тебе не подошёл… Кстати, почему? А передача сил не подходит нам, что ещё мы можем сделать? — Ваня сидела на лавочке, грея замёрзшие руки о горячий напиток. На вкус он был отвратительным, с домашним не идет ни в какое сравнение.
— Асмодей нашел дополнительные силы, поэтому оказался на шаг впереди меня. Гомункул бы сработал, не убей он своего сына... Он не просто убил его. Растворил его душу в собственной, став на шаг ближе к тому, чтобы перестать быть демоном и стать чем-то... более древним и ужасным. Ваш гомункул – детская игрушка в сравнении с этим. Сделали Франкенштейна из своих сил – и довольные.