Когда спазмы прошли, и Ваня смогла отдышаться, она осушила стакан воды, а затем всё повторилось.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил вампир, прикладывая влажное полотенце к шее ведьмы. Она прислушалась к своим ощущениям.
— Лучше, чем вчера. Я не чувствую себя убийцей, только алкоголичкой. Это для меня привычнее.
— Отлично, я рад, что тебе лучше. Хочешь ещё полежать?
Ваня посмотрела на гроб, задумалась буквально на секунду и покачала головой. Она проснулась с осознанием, что её похоронили. И это было ужасно.
— Отведи меня домой, пожалуйста.
Пошатываясь и сдерживая рвотные позывы, Ваня добрела до своего дома и почти сразу заснула на своём диване. Просыпалась она ещё раза два, чтобы очистить желудок, выпить воды и пообещать себе больше не пить. Но ведьмам не стоит верить на слово.
7
Ванесса уже полтора часа сидела за столиком в кофейне и вырезала злобные выражения на тыквах. С трагической смерти клиентки прошло всего несколько дней, и ведьма всё ещё училась жить дальше. Было тяжело.
— Ты заставил меня прийти в мой выходной в семь утра, чтобы я тут тыквы расчленяла? — недовольно спросила она, с ножом в руках поворачиваясь к Петровичу. Гектор — сменщик Вани — битый час пытался вырезать рот у тыквы, но всё равно получалось коряво. Он радовался каждому гостю, ведь они отвлекали его от расчленения тыкв и заставляли заниматься тем, за что ему действительно платят.
— Я оплачу этот день по двойному тарифу, так что не ной. К тому же у тебя получается лучше всех. И в этом платье выглядишь так… аутентично. Если бы в остальное время ты не носила эльфийские ушки, я бы мог предположить, что ты ведьма. Смотрю на тебя и думаю, не сменить ли мне концепцию кофейни.
— Нет. Уши мне идут больше, чем накладной нос, — влез в разговор Гектор, выкинув тыкву в урну. Его белая рубашка была в семечках и внутренностях тыквы, так что он пошел переодеваться в подсобку. Только за утро он трижды менял рубашку, чтобы опять испортить её, это несправедливо.
— Он прав, мне тоже не пойдет ведьмин нос. Так что оставим эльфийские уши и концепцию в покое, — очередная злобная тыква оказалась на подоконнике кофейни. Вернувшийся на место Гектор выглядел крайне растрепанным, одно ухо отвалилось, а венок чуть не упал с головы. Ване пришло поправить прическу напарника и найти его ухо, которое валялось в подсобке. — Пойду покурю.
— Я тоже, — поддакнул Гектор и пошел следом за Ваней.
— Эй, вы оба не курите! — воскликнул Антон Петрович, но его никто не слушал.
Ваня села на лавочку возле кофейни и уперлась локтями в колени, тяжело вздыхая. Рядом сел Гектор, облокотившись о спинку скамейки, и запрокинул голову.
— А зимой нам придется вырезать снежинки.
И оба поморщились.
— Пойдем сегодня в бар после работы, — предложил Гектор.
— Легко тебе говорить, завтра же не твоя смена… А пойдем. Чувствую, сегодня мне всю ночь будут сниться тыквы, так что лучше и вовсе не спать, — посидев ещё минут десять, ребята вернулись обратно в кофейню, чтобы обслуживать клиентов и расчленять тыквы. А вечером, после смены Гектора, как и договаривались, пошли в бар на Думской. Однажды она поймет, что, запивая проблемы, она от них не избавляется, но это будет не сегодня.
— И тут он мне говорит: «Мы не можем быть вместе, я натурал», — спустя два часа посиделок Гектор с заплетающимся языком пытался рассказать о своих первых отношениях, а Ваня играла со светильником на их столе, включая и выключая его, пока официант не подошел и не попросил её перестать. — А я говорю: «Какой же ты натурал, ещё вчера, когда мы целовались в подсобке, ты не был натуралом, дорогой». Но он отшил меня. А через год я узнал, что он нашел себе парня.
— Вот мудак, — в третий раз повторила Ваня. Пьяный Гектор утомил ведьму.
— Мудак, — кивнул он. И заказал ещё шоты. Спустя два Ваня уже начала вспоминать бывших.
— Был один парень, мы больше года встречались, рассказала ему, кто я, рассказала о своих чувствах, о семье, а он посмеялся надо мной. И попытался забрать мою силу. Я никому не рассказала, смогла вырваться, но... Болит до сих пор. Он разбил моё сердце и станцевал на его осколках, — ведьма даже не заметила, что заговорила о своих силах, повезло, что сменщик не обратил внимания.
— Он изнасиловал тебя?
— Он не надругался надо мной физически, если ты об этом. Но это тоже можно считать изнасилованием. Я не знаю почему он это сделал, подозреваю, он охотник, хотя проверить уже не получится, с того дня я его больше не видела. Мне всё ещё снятся кошмары о том дне.
— Он остался безнаказанным? — спросил Гектор.