Видимо, на моем лице отразилась целая палитра чувств, вкупе с растерянностью, и женщина добавила:
– Не волнуйся. Ты в безопасности. Теперь всё хорошо.
Я кивнул и, наконец опомнившись, тоже с ней поздоровался:
– Здравствуй… те. Здравствуйте.
– Ты что-нибудь помнишь? О том, что произошло?
Я нахмурился, задумавшись на минуту, и все же не смог вспомнить ничего конкретного.
– Ты помнишь, как тебя зовут? – вновь спросила она мягко. Я обратил внимание на её белый костюм и подумал, что, видимо, она – медик. Но может быть, она ещё и кто-то из знакомых мне людей? Ведь она смотрит на меня участливо, совсем не равнодушно. Будто ей важно, чтобы со мной все было хорошо.
– Я… – оглянувшись, я заметил в стене позади себя небольшой темный монитор и прочитал мысленно «08245 Санктиум Показатели стабильны». Сглотнув от волнения и нервно выдохнув, я неуверенно пробормотал:
– Санктиум?
Она слегка улыбнулась, уточняя:
– Ты спрашиваешь или утверждаешь?
– Не знаю, – я растерялся. Медленно поднялся, сел, свесив с кровати ноги. Обратив на них своё внимание, я заметил, что все они были испещрены большим количеством коростинок. Таких, которые уже готовы отвалиться, так как новый слой кожи под ними уже был сгенерирован. Внезапно в моем воображении возникла твердая догадка и я эмоционально выпалил:
– Я катался на роботах по трассе и попал в аварию, верно?
Наверняка так и было. Мама говорила, что нельзя ездить на такой скорости, и я чуть не разбился. Должно быть, так и есть.
Женщина покачала головой, как-то странно на меня взглянув, и коротко ободряюще коснулась моего плеча теплой ладонью, прежде чем встать.
– Нет. Всё было не так.
– Не так? – пораженно переспросил я.
– Не так. И ты не первый раз предполагаешь это.
– Не первый раз? – ещё больше удивился я, высоко подняв брови.
Женщина вздохнула и направилась к двери.
– Не волнуйся. На некоторые процессы требуется больше времени. И я чувствую, что очень скоро ты восстановишься достаточно, чтобы помнить то, о чем мы с тобой недавно говорили.
Мне не хотелось, чтобы она уходила.
Неожиданно приятное воспоминание накрыло меня с головой, и я даже улыбнулся, не сдержав победный жест рукой. В воспоминании было столько торжества и гордости. Хоть и слегка злорадной.
– Постойте! Я вспомнил кое-что ещё. Я был с какими-то людьми. Они играли в сложную игру на деньги. И сперва они меня презирали и не захотели принимать в свой круг, потому что я какой-то… не такой. А затем я обыграл всех их!
От смеси радости, злорадства и триумфа моё сердцебиение участилось. Женщина остановилась, повернулась ко мне снова и одобрительно закивала, подбадривая.
– Я помню, как в самом конце остался только я и тот, кто больше всех из них меня унизил. Меня и тех, кто на меня похож… – нахмурившись, я постарался вспомнить почему, но всё не получалось, – и я сделал один довольно смелый и рискованный ход, так же, как и он, но я все равно победил!
Ликование и злорадство затопили всё мое существо. Я радовался так сильно, что был готов одновременно и заплакать, и стиснуть челюсти до боли от чувства горечи, несправедливости. Почему он унижал меня? Как он посмел? И что было дальше? Кажется, я забрал все деньги, а потом… Дальше я не помнил ничего.
Женщина с интересом и безраздельным вниманием меня выслушала.
– Здорово. Ты молодец. Это новое воспоминание. Подобного ты ещё не рассказывал.
– А сколько раз я уже говорил про гонки на магистрали?
– Десятки раз.
Я прикусил губу.
– Ладно. Надеюсь, больше не буду повторяться.
Она улыбнулась с теплотой, и я даже подумал мельком: вдруг это она – моя мама. Но тут же с болью осознал, что мамы нет давно, и опустил глаза на полы своей синей туники, которую я тоже не мог вспомнить.
– Так я – Санктиум? – уточнил я неуверенно.
Она уже вновь подошла к двери, которая вела в просторный, светлый коридор.
– Ты – тот, кем ты захочешь быть. Поэтому выбор за тобой, – уверенно и по-прежнему тепло ответила она.
♢
Спустя примерно полчаса мне принесли обед два белых дружелюбных робота. На тонкой белой тарелке с одним большим и двумя маленькими углублениями лежала странная, но вкусная еда. Несколько бурых шариков, напоминающих фрикадельки, но явно не мясные; мелкая черно-белая крупа, почти безвкусная, но это было хорошо, так как ею было приятно заедать достаточно насыщенный на вкус жёлтый соус, которым были обильно приправлены какие-то зелёные кусочки овощей.