В моменты игры я мог перестать страдать и вариться в бульоне враждебности, вспыльчивости и уныния своего отца. Я крепился, храбрился, но на самом деле, это был ад – просто, будучи всего лишь ребёнком, я еще не осознавал, как мне тяжело. Мне ведь не с чем было сравнить, никак не оценить объективно свое состояние. Я считал это нормой: слушать крики, терпеть унижения, прибирать за отцом после приступов, срывов, запоев. Лишь иногда я мог перестать бесконечно тонуть, пытаясь спасти и себя, и его, – игры были моим спасательным кругом. Я мог быть свободен от страха и боли, прожить новый опыт и развлекаться. Мог почувствовать себя обычным подростком.
Когда же теперь на этой пустынной планете я оказался в игре под названием "выживание", то начисто забыл о существовании всего того мира, в том числе игр и друзей.
Сейчас, продумывая дальнейший план действий, я смутно надеялся, что, если я выберусь, сворую корабль, мой друг Иренак сбежит от родителей и присоединится ко мне, осуществив свою давнюю мечту о путешествиях по просторам галактики.
"Вечеринка в далёкой галактике" – так называли мы наши мечты.
⧫ Глава 13 ⧫
⧫
Даже если бы я хотел устроиться на одну из тех черновых работ, которые позволяли бы мне мое неполное образование, то я все равно не сумел бы достичь этого, не угодив за решётку. Если вызвать в эту лачугу кого-то из государственных служб, будь то медики или патрульные, все улики с этих и других подозрительных дел свалятся прямиком на меня.
Выбраться отсюда, не оказавшись в тюрьме на пожизненном, можно только через какую-то хитрость и воровство корабля.
У меня не было шанса начать свою взрослую жизнь легальным путем.
К счастью, шанс начать её нелегально подвернулся сам по себе, хоть я и не вполне был готов к нему из-за внезапности.
Ближе к ночи (хотя, на улицу я все равно не выходил, чтобы не рисковать и без того ненадежным костюмом со шлемом) в дверь постучали.
Я подскочил, сперва заметался, схватился за бок рукой, так как мне все еще было больно. Пришли. За мной? Или случайный гость? Может быть, у умершего была здесь назначена встреча?
Наспех одевшись в защитный костюм, я перевел стекло герметичного шлема в режим зеркальности, чтобы не дать себя идентифицировать, и, вооружившись тем же самым клинком, коим пронзили меня, двинулся в сторону двери.
Мои ноги и руки слабели под гулкий ритм сердца. Я не знал, справлюсь ли я. Хватит ли мне духу сделать то, что потребуется, чтобы выжить и остаться свободным.
Я не вполне хотел причинять вред кому-то. Да и не вполне был уверен, что за порогом вдруг не окажется вооружённый патруль.
Я лишь хотел шанса жить. Жить, как остальные подростки, а не оказаться по вине отца в заключении. Я хотел лишь свой маленький шанс.
Раньше бы я не решился на что-то жестокое по отношению к незнакомым мне людям, которые не сделали мне ничего плохого. Рука бы моя не поднялась. Но после предательства папы что-то во мне надломилось. Я стал еще более одинок и отчаян. Будто эмпатия, связь моя с чужими эмоциями истончилась, почти порвалась. А агрессия и мысль о том, что "мне это действительно нужно, чтобы я мог дальше жить", вышла на первый план и ожесточила меня. Инстинкт самосохранения обострился на фоне недавней угрозы смерти. Будто я из подростка превратился в мужчину, который в каменном веке борется с тигром не на жизнь, а на смерть. Один на один. Окружающие теперь были врагами. Никто кроме меня самого на всем белом свете меня не защитит. Уязвленность и беззащитность, липкий страх превратились в отчаянный крик о помощи, который и есть суть агрессии.
С каждым шагом, приближающим меня к внешней двери, (которая внезапно начала открываться сама, словно нежданный гость воспользовался своим электронным ключом), я становился все более собранным и сфокусированным. И в последний момент заскочил за неё, затаившись справа от дверного проема.
– Гибл. Ты на вахте? – громко спросил мужчина осипшим голосом человека, который пытался всю жизнь уничтожить себя самыми разными способами и веществами под названием "вредные привычки".