Ему было как минимум лет пятьдесят, а то и гораздо больше, судя по голосу. И от этого напасть на него на мгновение показалось мне делом ещё более трудным. Лучше бы это был кто-то более наглый и молодой, способный дать сдачи. Кто-то, кого мне не стало бы жаль и кто бы не напоминал мне отца.
Я не дышал.
– Гибл? – повторил незнакомец и наконец сделал шаг, проходя в комнату. Всё или ничего.
Я метнулся вперёд, схватил его сзади и приставил к горлу клинок.
– Не шевелись, – сказал я не своим голосом.
Знал бы он, что достаточно только слегка толкнуть меня правым локтем в живот всего один раз, и я был бы ослеплен болью настолько, что повалился бы на пол и был обезврежен в то же мгновение. Я бы не решился в тот момент его убивать. Я был слишком слаб и не хотел на самом деле никого лишать жизни. Но незнакомец послушно замер, не шелохнувшись. Мне стало менее страшно. Появился даже какой-то странный азарт. Будто терять мне уже было нечего, и я решил пользоваться ситуацией и даже немного ею наслаждаться. Властью. Темное, как запекшаяся кровь, чувство. Единственный повод для радости, что у меня теперь был.
– Ключ от корабля. На полку перед собой.
Он медленно повиновался, действуя слегка нервно.
– Оружие.
– Нет, – тихо сказал он.
– Оружие! – угрожающе взревел я от страха, что он отказался отдать его мне. Чем страшнее мне моментами становилось, тем агрессивнее я себя вёл. Но он лишь боялся совершить лишнее движение кадыком, потому ответил так коротко.
– Нет его, – будто оправдываясь, поспешил заверить меня человек.
– Иди вперёд, – скомандовал я, медленно двигаясь вместе с ним к двери в отсек. Затем я быстро отнял нож от его шеи и со всей силы толкнул за порог, захлопывая за ним дверь и защелкивая замки, чтобы времени у меня было как можно больше на случай, если доступ к панели управления кораблём ещё и придётся взломать.
Я засуетился, хватая ключи и испуганно проверяя, ничего ли я не забыл. Костюм был застегнут. Ключи у меня. Входную дверь закрывать не буду, вдруг придётся вернуться, если не сумею завладеть кораблём. Средство связи вахты с патрульными и кнопку вызова медицинской помощи я спрятал в той комнате ещё неделю назад, так что ему потребуется время, чтобы найти их. Паек тоже был там, хоть и начинал подходить к концу. Все же, я не хотел, чтобы этот мужчина умер, не найдя способов связи со внешним миром в каком-нибудь приступе клаустрофобии. Немного растерянно, я засомневался, но все же решил прокричать:
– Спустя время ты найдёшь там средство связи и сможешь вызвать кого-то на помощь.
После этого я решительно двинулся прочь с вахты, шагая настолько быстро, насколько позволяла мне не до конца зажившая рана. На улице было чисто, ни бурь, ни людей. Только крошечный, похожий на мелкоторговый, корабль в десяти метрах от двери, рассчитанный от силы на парочку человек. Такой старенький, что за него не дадут и двух тысяч валюты. Мне даже не пришлось его взламывать. Только вспомнить и сориентироваться, как им управлять.
Кем приходился этот мужчина умершему? Другом? Коллегой? Очередным должником? Или братом, отцом? Нет, вряд ли отцом, они были почти одного возраста. И хорошо, что не отцом. Не хотел бы я, чтобы он обнаружил сына в таких обстоятельствах на полу в наглухо запертом коридоре.
⧫
Саундтрек: DARIA LIGHT – I’m still alive
Всё вышло слишком просто. Как по маслу. Будто Вселенная вдруг решила мне помогать. Неужели я на верном пути? Неужто мне предназначен шанс начать все сначала? Шанс жить.
Но Иренак со мной сбегать не решился. Оставшись с семьёй, он помог мне с едой, водой и сменой идентификационных кодов угнанного корабля. Он был единственным, кто меня поддержал. И я ему был благодарен.
♢ Глава 14 ♢
♢
Настоящее
Я беззвучно кричал. Мои руки дрожали.
Ты бросил меня умирать, но я выжил.
Я выжил!
“Ты не нужен, без тебя было б лучше”, – сказал мне тихий голос отца в голове.
Я не нужен, но зато я живой. Я живой! – спорил я сам с собой, сражаясь отчаянно за своё право на жизнь. Хватаясь за любую соломинку и надежду в жестоком мысленном суде против себя. Было так тяжело спорить с тем, что сказал мне отец в моем детстве. Было так тяжело оправдать своё право на жизнь. А теперь, когда я узнал, кем был, это было почти невозможно. Бесполезно, как бы я ни старался, слова детства казались мне истиной. Аксиомой. Убеждением, не требующим никаких доказательств.