– Хорошее воспоминание, – сказал Вантелла тихо.
Услышав в его голосе улыбку, я бросил на него долгий взгляд. На ярком солнце глаза Онкара мне показались медово-карими. В них затаилось озорство.
– Не то слово… – согласился я.
Мне радостно было наконец с ним поделиться чем-то о себе. Чем-то весёлым, настоящим. И это чувство подростковых приключений из воспоминания несло мне ощущение эйфории. Дядя друга даже не подозревал, наверное, насколько ценным было для меня то катание. Насколько значимым и дорогим.
Хорошее воспоминание, которое теперь у меня было. Пока что единственное (кроме очень размытых моментов с мамой из раннего детства).
Мы с Онкаром двинулись дальше от озера, в глубину светлого бора, чтобы собрать зеленые сосновые шишки для чая.
На ум пришло нечто другое о детстве, и я позволил улыбке странного самодовольства с ноткой безумства внезапно расцвести на моем лице.
Вантелла подозрительно нахмурился.
– Еще когда мы были младше, мы играли в гробовщиков, – с новой волной веселья выдал я.
Онкар приподнял бровь в немом вопросе с забавным выражением лица, как будто он предвидел нечто нестандартное. И оказался прав.
– Мы брали коробку или ящик, проделывали отверстие для трубки и закапывали друг друга по очереди, – усмешка на моих губах стала ещё шире и зловещей, – хоронили.
Онкар не стал комментировать, но его губы сжались. Сдержав улыбку, он посмотрел на меня долгим взглядом, который выглядел как саркастичное “Как мило”.
– Да ладно, ладно, – я весело рассмеялся и стал немного серьезнее. – Не столько хоронили, сколько просто лежали там, под землей. Для некоторых это было жуткое приключение, нечто страшное, а для меня – место, где я вдруг ощущал, что меня никто не достанет. Ни отец, ни тетя, ни ещё кто-нибудь. Полная тишина. И я сразу же засыпал в каком-то облегченном спокойствии, пока меня не будил Иренак громким голосом в трубке и не начинал, вместе с другими, шебуршать на поверхности и раскапывать метр песка надо мной.
Вантелла выглядел весьма впечатленным, чем я был горд, как будто игры детства являлись моим личным достижением, а удивление Онкара – главной целью.
– Интересно, – сказал он с любопытством, высоко подняв брови. Его взгляд задержался на мне.
– Я также вспомнил, как мы связали нашего соседа и заливали ему прямо в глотку разные напитки, используя воронку, украденную из гаража дяди Краэла… Суть была в том, что мы как будто бы его пытали. На самом деле наш сосед сам предложил игру, смеялся и веселился, а эти самые напитки были довольно вкусными…
Онкар вздохнул, и я чуть не крякнул от смеха при виде его выражения лица.
Я продолжал, счастливый:
– Еще мы сделали свой личный домик на старой крыше дома на окраине. Хотя он был похож скорее на теплицу. Мы слушали, как барабанит дождь, играя на еду и на деньги, мухлюя вместе с Иренаком против других ребят… Однажды мы подрались из-за этого и упали с крыши. Не знаю, как мы выжили, если честно. Помню, что увидел кость своей руки в ране впервые. Было не больно, скорее как-то даже любопытно. Много крови.