Непонятный хумус в первом маленьком отсеке – я так и не разобрался, из чего он сделан. И много свежих хрустящих овощей во втором углублении. Съев всё с неожиданным аппетитом, я выпил пару глотков сока и вновь прилёг. Я чувствовал, как тело восстанавливается и требует как можно больше сна и отдыха.
После непродолжительной сиесты у меня проснулось любопытство и интерес к познанию сути вещей. И, словно уловив мои намерения, в палату заглянула девушка с длинными каштановыми волосами, собранными в хвост, в белой приталенной тунике поверх синих штанов. Судя по всему это была форма учреждения, в котором я находился, потому что на груди блестел серебром всё тот же символ с аббревиатурой, что и у женщины, которая была здесь утром.
– Привет, – я поздоровался с ней дружелюбно и даже весело, садясь на край кровати.
– Привет, – она мне тоже безмятежно улыбнулась и присела на кресло в паре метров от меня.
Её глаза казались мне янтарными. Они подсвечивались так красиво лучами солнца. Её лицо было расслабленным и умиротворенным.
– Меня зовут Лияннки Турим. Можно Лия. Как вы себя чувствуете?
– Гораздо лучше, – ответил я охотно и поправил воротник туники.
Она посмотрела на меня слишком пристально, будто заглядывая в мою душу, и от того я начал нервничать, непроизвольно ерзать, словно мне трудно было оставаться неподвижным.
Сглотнув взволнованно, я ощутил, что дыхание перехватывает от чувства, что Лия смотрит слишком глубоко, едва ли не “трогает” моё сердце. Её взгляд и впрямь остановился на моём солнечном сплетении.
Это было странно. Мне хотелось, чтобы она смотрела дальше, но в то же время было страшно, тянуло спрятаться и я стал закрываться от страха себя показать.
– Ой, прости, – кажется, девушка опомнилась, заметив моё выражение лица и попытку отстраниться, – я переборщила.
– Чем? – рассеянно уточнил я.
– Чувствованием, как твои дела. Как идёт выздоровление. У тебя была рана на сердце.
Я усмехнулся, словно услышал нечто забавное. Чувствую, она права. И буквально, и фигурально.
Лия улыбнулась, ответив на мои мысли.
– Если рана на сердце у человека фигуральна, то рано или поздно оно заболит и физически. Это лишь причина и следствие…
Кивнув и посерьёзнев, я чуть сжал губы: мне вдруг стало больно. Я опустил глаза, потому что чувствовал, что рана на сердце действительно была. И кажется, я пока даже не догадываюсь о её глубине. Она так глубока, что дна я не нащупал.
– Вопрос времени, – добавила она тихо, задумчиво.
Дыхание моё вновь сбилось, но теперь от чувства беззащитности и уязвимости. Мне вдруг захотелось заплакать, как плачут маленькие дети. Просто так, на ровном месте.
Лия смотрела на меня с теплом и пониманием.
Она продолжила ментально что-то делать – будто бы посылать мне свет прямо в это место в груди, а я мог лишь только принимать его, иногда слегка растерянно поглядывая на неё.
– Ты добрый парень, – сказала она тихо и нежно улыбнулась мне краешком губ. – Просто сердце нужно вылечить, и будет легче жить.
– А ты, точнее вы… – она была будто бы моего возраста, и по привычке я хотел назвать её на "ты". Но ко мне здесь обращались так доброжелательно, что захотелось тоже как-то выразить своё уважение в ответ, из непривычного ощущения благодарности. – Как можно обращаться к вам?
– Как хочешь. Можно и на ты, – с легкой усмешкой она беззаботно и дружелюбно пожала плечами, чем только усилила мою симпатию.
– А не знаешь ли случайно, Лия, как я здесь оказался? Это, типа, больница?
– Это центр, – мягко поправила она, – реабилитационный. До этого ты был в реанимации. Но начал быстро восстанавливаться. И тебя перевели сюда.
Я нервно сглотнул и посерьёзнел.
Хотя бы не тюрьма, – подумал я.
– А что произошло со мной?
– Мы точно не знаем, почему космический корабль, в котором ты был, оказался повреждён и ты едва не разбился вместе с ним на орбите нашей планеты Люцис, но тебе очень повезло. И ты остался жив. Тебя спасли. Почти ничего не уцелело.
– Никаких вещей при мне не было?
Лия качнула головой.
– Ошметки одежды, почти обгоревшей вместе с кожей.
Озадаченно поморгав, я разочарованно кивнул.
– А это что? – я указал на имя “Санктиум” на мониторе. Сейчас под ним высвечивались какие-то медицинские сокращения и цифры.
– Это звучание твоей души в данный момент, переведённое на язык букв, звуков мира материи.
Я прищурился и свел брови гораздо более скептично, чем сам хотел бы показать. Но Лия только снова улыбнулась, как будто её забавляла моя недоверчивая реакция.
– Понятно, – вздохнул я и добавил тихо. – Значит, Санктиум – не моё имя.