— И что, отец просто так взял и выгнал меня? — переспросила она неуверенно.
— Ну, не сразу, — Уизли, нервно косясь на палочку, бочком вылез из-под нависающей над ним Санни и сел на кровати. — Только после того, как мы второго зачали, чтобы он тебя в мэнор не забрал.
Санни уставилась на Артура с презрением. Заводить ребёнка не ради того, чтобы любить, холить и лелеять его, а для решения своих жизненных проблем всегда казалось ей низким. Да и сама проблема…
Ей почему-то думалось, что вздумай отец воспротивиться её свадьбе с Рабастаном, тут просто выкрал бы ее из поместья, будь лорд Прюэтт хоть триста раз гроссмейстер проклятий. Обязательно придумал бы какой-нибудь артефакт, который не только Санни к нему бы доставил, но и Моргану к Мордреду.
Она хотела ещё что-то спросить, но тут в небольшой люльке в углу заплакал ребёнок. Судя по одеяльцу, не слишком качественно перекрашенному из голубого в розовый — девочка, и ведь всего год, не больше.
Как-то на автомате укачивая её, Санни даже не заметила, как спустилась вниз, на кухню, где нашла молоко и сотейник, чтобы его подогреть. А еще спустя каких-то десять минут туда сползлись и все члены семьи. Только самого младшего, Рона, где-то забыли, и лишь спустя еще пять минут Билл принёс его с чердака.
Так выяснилось, что на чердаке у этой семейки, которую Санни даже под Империо не назвала бы своей, жил упырь. Вампиров из Лютного, лощеных и величавых, которые вдруг решили снять чердак в деревянной развалюхе многодетной магической семьи, она никак представить не могла. Но уже к обеду, послушав от сыновей о жизни, о семье и вообще о магической Великобритании, Санни поняла, что мир сошел с ума, и потому возможно всё, даже если представить это в здравом уме не смог бы ни один маг на свете.
История с войной против Тома Реддла, который, конечно, имел некоторые своеобразные идеи, но в основном был прекрасным учёным, вызывала у Санни нервную оторопь. А уж то, чем она закончилась, она вообще сначала приняла за хорошую шутку, звонко расхохотавшись.
К сожалению, «сыновья» шутку не поняли. А чтобы убедить в правдивости своих слов внезапно сошедшую с ума мать, даже притащили вставленный в рамку выпуск Ежедневного пророка. Из него Санни узнала много интересного. И если первую страницу просмотрела бегло — там говорилось о победе над Волдемортом, то открыв вторую, чуть не поседела.
«На дом Лонгботтомов совершено нападение» гласило название статьи.
Беллатрикс, за годы жизни в ковене Лестранджей ставшая одной из самых близких её подруг, ее маленький протеже Барти Крауч-младший, сын лучшей подруги леди Бастинды, Рудольфус, который всегда и во всём старался помочь и защитить, и, наконец, Рабастан. Ее Басти.
На большом снимке, занимавшем чуть не полстраницы, все четверо сидели в креслах в большом зале Визенгамота, с примотанными цепями руками. Мужнино лицо — совсем еще молодое, привычно хмурилось. И Санни знала его до последней морщинки, и понимала, насколько Рабастан с колдографии в Пророке был взбешен.
Да, она ненавидела его за то, что бросил ее в такой важный и тяжелый момент, как беременность, трудная беременность, в которой явно далеко не все шло по плану. Что, охладев, даже не попытался поговорить, возродить их отношения, а лишь избегал ее, отговариваясь общими фразами типа «мы со всем справимся» и «все будет хорошо». Санни едва могла сдерживать гнев пополам с отчаянием, представляя, что он сейчас с какой-то другой женщиной.
Но сердце все равно делало кульбит, стоило ей взглянуть, как гордо и непримиримо кривятся его губы. В статье говорилось, что согласно приговору военного трибунала, все четыре преступника должны были отправиться на нижний этаж Азкабана на всю оставшуюся жизнь.
Санни была в настолько растрепанных чувствах, что в какой-то момент у нее даже промелькнула мысль: почему бы не аппарировать к Азкабану, попытаться пробраться внутрь и поговорить с Рабастаном — вдруг он её тоже помнит? Ведь если мир сошел с ума, то почему бы и в магическую тюрьму должно быть сложно забраться?
От одного взгляда на нахально кривящего губы Рабастана сжималось сердце. И ведь он, как раз, ничуть не изменился. Карие глаза с легкой хитринкой, светлая кожа, темные волосы. Волнистые, но слишком короткие, чтобы быть кудрявыми. Санни знала, что на большей длине они завьются в роскошные крупные кольца. Именно такая была прическа у Ульрики.
Лишь через добрых тридцать минут, во всех подробностях разглядев фотографию, Санни смогла заставить себя прочитать и статью. В выдвинутые против Басти, Руди и Беллы обвинения не хотелось верить. Сам факт, что твои лучшие друзья пытают кого-то Круциатусом, казался чудовищным. В отчаянии, Санни еще раз вгляделась в любимое лицо. И вдруг поняла — он мог.