Рабастан смотрел в камеру так бескомпромиссно, с явным вызовом, что Санни на мгновение даже страшно стало. Давно она не видела у Басти такого выражения лица, наверно, с самого их седьмого курса. Потом он, конечно, спокойнее не стал, но научился сдерживаться, эмоции контролировать. Антуан Робертс еще говорил, что это все заслуга Санни: «Она на него хорошо влияет». И леди Бастинда перед самой свадьбой сказала ей: «Басти рядом с тобой совсем изменился». Оказалось, каждый раз, желая вспылить и заварить какую-нибудь кашу, Рабастан вспоминал о ней, о своем Солнышке, и думал, что же об этом скажет она.
И во многих случаях сдерживался, предпочитая решать проблемы переговорами, а не дуэлями. А так получалось, что из-за вспыльчивости, присущей всем Лестрейнджам, и лишенной хоть какого-либо сдерживания, он сначала оказался замешан во всей этой истории с Лонгботтамами, а потом и угодил в Азкабан.
Казалось, «дети» окончательно решили, что она сумасшедшая. По крайней мере, когда она расплакалась над газетой, то и дело вновь и вновь разглядывая лицо мужа, они не сказали ей ни слова. Санни же просто поверить не могла, что это правда. И всего лишь какая глупость: ну не встретились два человека, мир большой. Встретят кого-нибудь другого и будут жить счастливо.
«Но здесь, без моего «положительного влияния» он, похоже, впал в другую крайность…» — Санни зажмурилась на мгновение, не желая вновь смотреть на цепи, плотно оплетавшие руки Басти, и, наконец, протянула газету старшему сыну.
В комнате тот остался один, скорее всего, велел младшим спрятаться по комнатам, опасаясь странного поведения матери. Санни вздохнула. Никакого смысла претворяться настоящей Молли она не видела — все равно не получится. Судя по некоторой запуганности мужа и детей, ее предшественница была такой же ригористичной и скорой на расправу, как сама Санни в подростковом возрасте.
— Во-сколько у нас обычно ужин? — как бы невзначай спросила она у Билла.
Тот был явно самым ответственным в семье. Даже утром, когда отец семейства уходил на работу, именно с Биллом он решил о чем-то поговорить. И потом, то и дело он исчезал, явно куда-то бегал, судя по сбившемуся дыханию.
И именно Билл тщательнее всего следил за ней, когда Санни рассматривала газету. Что-то его удивило? Взволновало? Или же насторожило? Санни не могла понять.
В любом случае, спрашивать больше было не у кого, а семью голодной она решила не оставлять. Да и просто не смогла бы. И потому когда, еще утром, потирая кулачками заспанные мордашки, близнецы спросили ее, нельзя ли взять с кухни печенье, если завтрака все равно не будет, мигом сориентировалась, довольно быстро приготовив вполне сносный омлет для старших и кашу для маленьких.
С обедом ей повезло, на кухне под Стазисом обнаружилась каша с мясом. Ее хватило, чтобы досыта накормить всех отпрысков, но вот на ужин не осталось ровным счетом ничего. А значит, надо было заняться готовкой, не оставлять же детей голодными?
— Полседьмого, мам, — тот настороженно посмотрел на нее и вдруг протянул фиал. — Может, успокоительного?
Санни с благодарностью кивнула — успокоительное ей действительно не помешало бы. Принюхавшись и поняв, что оно довольно сносного качества, хоть и без этикетки, Санни выпила.
В мозгу сразу прояснилось. С самого утра она бегала как заведенная, пугая и себя, и домочадцев, и все никак не могла сообразить, что ей делать. Успокоительное же будто пелену с глаз убрало, и Санни, кивнув самой себе и прикинув время, отправилась на кухню. В конце концов, за готовкой всегда хорошо думается.
Судорожную мысль, где же ее собственные дети: Себастиан, Ульрика и третий малыш, у которого даже имени пока не было, Санни постаралась отбросить — иначе пришлось бы пить второй фиал успокоительного.
На кухне нашлась и кукурузная крупа, и помидоры, и лук, и тушки куриц под Стазисом. Санни удовлетворенно вздохнула, одним четким заклинанием превращая целый пакет крупы в муку. И до чего ее довела жизнь с артефактором? Басти дробил этим заклятием драгоценные камни, если ему срочно требовалась, например, алмазная пыль. Но, как выяснилось в процессе жизни, с крупами и злаками тоже неплохо работало.
Санни усмехнулась, вспоминая, как впервые догадалась так сделать. Это была их первая и единственная длительная поездка после рождения детей. Себастиану едва исполнилось шесть, а Ульрике — три, когда их позвали консультантами на раскопки в Теотиуакан — древний город в Мексике.