Насколько затянется поездка, ни Басти, ни Санни даже предположить не могли, а потому оставлять детей с бабушками и дедушками не решились. Вместо этого договорились, что просто покомфортабельнее зачаруют палатку, а для детей смена обстановки будет полезна.
Так все вчетвером и оказались в жаркой Мексике на долгих три месяца. Лагерь магов-археологов располагался, фактически, в чистом поле, и никакой централизованной столовой не предусматривал. Эльфов они с собой не брали — тем было бы не по себе без подпитки от магического источника. А с детьми в лагере археологов больше никого не было— не считать же почти взрослого — седьмой курс Ильверморни — сына главы экспедиции?
Потому вопрос быта сразу встал достаточно остро. В особенности все, что касалось пропитания, Ведь еда из магловских ресторанчиков в округе еще в первый день показалась и самой Санни, и Себастиану с Ульрикой слишком острой. В результате за ту поездку Санни научилась готовить многие блюда местной кухни. Фактически, мексиканская кухня была и оставалась единственной, которую она могла с легкостью приготовить без малейшей помощи домовиков.
Вот и сейчас решила сделать именно так, попутно вспоминая свою глупую подростковую влюбленность в Артура.
Александра Прюэтт росла в лучших традициях старой богатой магической семьи: большой роскошный дом, деревня вассалов поблизости, всеобщая любовь и почтение и совершенный ноль социализации. Зачем уметь дружить, ценить мнение других людей и уважать их желания, если окружающие и так всегда рады угодить тебе? Сейчас-то Санни понимала, почему на первых курсах Хогвартса так страдала — дома-то она была принцессой, а в школе внезапно оказалось, что и не самая умная, и не самая красивая, и магических способностей тоже могло быть побольше. А тогда она просто взялась зарабатывать уважение сокурсников единственным доподлинно известным каждому на Гриффиндоре способом — запугиванием.
В результате к четвертому курсу, когда все подруги внезапно начали получать от знакомых парней предложения прогуляться в Хогсмид в Три метлы — а то и в кафе Мадам Паддифут — Санни осталась одна, никому не нужная и ужасно одинокая. Ну да, не найдется такого парня, что в здравом уме пригласит на свидание девушку, на любое неосторожное слово отвечающую парой сглазов. А репутация приклеилась намертво, сколько она потом не пыталась доказать обратного.
И потому Артур оказался единственным, кто решился стать парнем Молли Прюэтт. А она была согласна терпеть его со всеми недостатками, лишь бы не выглядеть среди подруг белой вороной. Санни уже и не помнила, чего было больше: комплексов, что большего она и не достойна, банального подросткового либидо или приворотных зелий, но результат оставался одинаковым — ведь шестой курс она буквально бредила идеей выйти за Артура Уизли замуж.
Мозги на место ей вернула тетушка Мюриэль, забрав летом на два месяца к себе. Или это ритуал очищения помог? Но в школу Санни Прюэтт вернулась уже другим человеком. И внешне — все же тетушка Мюриэль всегда знала, как максимально выгодно подать свою внешность, и внутренне.
Санни всегда была и оставалась ей благодарна за помощь и советы. Нарезав помидоры и одним экономным движением отлевитировав их с доски на тарелку она даже вздохнула с отчаянием, сожалея, что в этом странном мире нельзя посоветоваться с тетушкой.
И тут же пропустила вздох, вспоминая. Ведь Мюриэль как раз тогда подарила ей эльфа. Она сначала гордо отказалась, сообщив про рабский труд, и необходимость выплачивать домовикам зарплату. Тетушка тогда лишь рассмеялась, спросив: «Чтобы они на ту зарплату накопители магии покупали, что ли?» И сказала, что если Санни таки передумает, то может просто позвать Лакки в любой момент.
Помешав соус и проверив лепешки, она глубоко вздохнула и развернулась спиной ко входу. Так, даже если бы кто-то из детей решил зайти на кухню в неподходящий момент, эльфа он бы не увидел — Санни просто заслонила бы его своим телом. Иррационально нервничая, она наконец позвала:
— Лакки!
Добрых десять секунд ничего не происходило, и Санни уже начала беспокоиться, дарила ли тетушка ей эльфа в этом сумасшедшем мире. И только когда она уже решила, что дальше ждать бесполезно, раздался тихий хлопок.
Лакки стояла перед ней в очень странном виде. Ободранное платьишко, давно потерявшее свой цвет, подпалины и дыры по подолу и завязанные на ногах старые носовые платки вместо привычных туфелек. Но больше Санни удивило выражение мордочки, на нем проступала смесь боли, отчаяния и затаенной надежды.