— Моего совета?! Вот даже как, — Мюриэль вдруг развеселилась. — И с чем же я могу тебе помочь?
Санни даже стушевалась от того, насколько внимательно рассматривала ее тетушка. Будто насквозь видела. Но Санни слишком нуждалась в информации, и осторожничать было уже поздно.
— Я просто последнее время все пытаюсь понять, почему решила выйти замуж за Артура Уизли. Кажется, на седьмом курсе за мной ухаживали и другие парни…
— Другие? Это какие же? — Мюриэль вдруг насторожилась.
— Магнус Нотт, например, или Рабастан Лестрейндж. Мы даже танцевали с ним на балу, — уклончиво произнесла Санни.
— Ты помнишь тот бал?
— Конечно, тетушка, — Санни вновь улыбнулась. Не запомнить их с Басти первое танго было невозможно. Воспоминания о ней не портила даже злость на самого Рабастана. — Я была в зеленом платье, Валери Нотт его мне заказала, а ты согласилась оплатить, если скажу, с кем пойду на бал.
— Да, — тетушка вдруг покивала, но настороженно взгляда с нее так и не свела. — Это был, наверно, мой самый дорогой подарок тебе за все семь лет Хогвартса. Или, ты помнишь то колье, которое ты у меня просила летом перед седьмым курсом?
Санни кинула. Колье было потрясающим, оно до сих пор занимало почетное место в ее спальне в Рокки-Хилл.
Они проговорили не меньше часа, успев вспомнить и Эжени с Робом, и Гидеона с Фабианом, и родителей, и даже старенькую няню Санни, что пела ей колыбельные на русском. Уже воспитывая своих детей, миссис Лестрейндж из-за этого постоянно чувствовала себя безумно глупо, ведь внезапно оказалось, что ни одной традиционной английской колыбельной она попросту не знает.
Под конец Санни совсем расслабилась. Было так приятно вновь чувствовать почву под ногами и говорить с человеком, которого она понимает, что мысли о каком-либо подвохе просто исчезли из головы.
— В какой области у тебя мастерство? — вдруг спросила Мюриэль, и Санни, не задумываясь, ответила:
— В чарах.
Лишь мгновение спустя, отхлебнув чаю и обдумав сказанное, она поняла, какую глупость совершила. Ведь Санни не знала, в какой сфере решила стать мастером настоящая Молли. Да и была ли она мастером принципе?
Судя по насмешливому взгляду Мюриэль — у настоящей Молли даже мысли такой не возникало.
— А теперь расстройте мне секрет, миссис… Нотт? — тетушка чуть задумалась. — Нет, все же миссис Лестрейндж, кто Вы такая и откуда взялись?
Санни вздохнула и проговорила чуть неуверенно:
— Меня зовут Александра Мануэла, и домовушка Лакки перенесла меня сюда из дома семьи Уизли.
— Александра Мануэла? Вот даже как. Значит, мне не показалась, — тетя свела руки в замок и посмотрела на нее с прищуром. — Знаешь, дорогая племянница, что я бы сказала? Ты действительно Александра Мануэла, это лучшее определение. Только вот ты ни капельки не Молли Уизли. Если бы спросили меня, то я бы сказала, что ты — идеальная Александра Мануэла.
Санни, в конец опешившая от пространных размышлений тетушки, посмотрела на нее с нескрываемым сомнением и, не в силах описать их все, спросила банальное:
— Это как?
— О, просто, — тетушка Мюриэль откинулась на спинку кресла, все еще не спуская с нее взгляда — но уже больше насмешливого, чем настороженного. — Каждый родитель, да и многие родственники, о чем-то мечтают, когда держат на руках новорожденного ребенка. Так вот, мне кажется ты — идеальная Александра Мануэла, квинтэссенция всего, что твой отец, Летиция или я вкладывали в тебя.
— Нет, тетя, все проще, — Санни смутилась, похвала была приятна.
Поняв, что без этого не обойтись, да и, если ее раскрыли, пути назад все равно нет, она кратко рассказала все свою жизнь, чуть подробнее остановившись только на третьей беременности и последних сутках в этом странном мире.
— Занятно, — Мюриэль отпила чаю. — Я так понимаю, где настоящая Молли Уизли, ты понятия не имеешь?
Санни тоже отпила чаю, стараясь не смотреть на тетушку. Что случилось с сознанием настоящей Молли, даже думать не хотелось. Но тетя и не продолжала эту тему, вдруг заговорив совсем другим тоном.
— Ты знаешь, еще давно, когда ты еще в школе училась, у меня был ухажер. Он мне, конечно, напрямую этого не говорил, но я подозревала, и не напрасно, как оказалось, что он работал на Отдел Тайн.
— Августус Руквуд? — тут же вставила Санни, желая подбодрить тетушку.
Но та наоборот замолчала, взглянула на нее как-то странно, открыла рот, будто хотела что-то спросить, но, видимо передумав, лишь кивнула.
— Он рассказывал мне про магловскую теорию множественности миров. Говорил, что они могут отличаться даже совсем незначительно. И то, что ты описала… Не могла ты перелететь из одного мира в другой?