Санни задумалась. Она хотела было напрочь отвергнуть предположение тети, как вдруг вспомнила странный сон, будто о другой жизни, где она была маглой. Он приснился ей перед седьмым курсом, и был настолько ясным и четким, что Санни даже детали — вроде ее квартиры в том мире — хорошо запомнила. Даже случайно воспроизвела ее тогда в выручай комнате — все в точности, как во сне.
И они с Руди и Беллой еще нашла там книги про их собственный, магический мир. Только вот он был будто из разбитого зеркала — похож, но совершенно другой. Она даже себя там с трудом узнала — ну как можно было превратиться в такое?!
Санни хотела было в очередной раз рассмеяться, как делала это каждый раз, когда вспоминала о тех странных книгах, как вдруг поняла, что пусть Санни Лестрейндж не похожа ни на местную Молли Уизли, ни на Молли Уизли из книги, сами они — просто копия друг друга.
И тогда слова тети обретали какой-то смысл. Помотав головой, Санни решила, что подумает об этом после. Сейчас были вопросы поважнее.
— Как мама и отец? — спросила она с улыбкой.
— Джейсон умер три года тому назад, — будто нехотя произнесла Мюриэль.
Санни, отец которой был жив, здравствовал и даже недвусмысленно намекал, что трех внуков от любимой дочери ему мало, ощутимо вздрогнула.
— А Летиция — почти сразу, как ты сбежала из дома. Очень переживала, что вы так и не смогли стать близки. Винила себя в твоем побеге. Точнее, в побеге Молли, — Мюриэль вздохнула. — Джейсон же после ее смерти сильно сдал. Уже не жил, казалось, а просто доживал, помогал сыновьям встать на ноги, но сам никуда не стремился. Когда же на войне убили твоих братьев… В нашей семье всегда все слишком любили друг друга.
Слезы хлынули у Санни из глаз сплошным потоком. Она и не ожидала, что можно так резко расплакаться. В груди стало невыносимо жарко, а в горле — горько. Слова тетушки попросту не укладывались в голове.
Лакки поднесла ей носовой платок и стакан воды, но это мало помогало, и все еще хлюпая носом, она произнесла:
— Да, хотела бы я, чтобы и в моей семье все были так же близки, как у Прюэттов. Но чтобы без смертей.
Тетушка Мюриэль посмотрела на нее с изумлением, будто она только что сказала самую главную нелепицу в мире.
— А разве в твоей семье не так?
Санни лишь покачала головой. Теперь она ненавидела Рабастана еще больше. Ведь у них было все так замечательно, зачем, ну зачем он все испортил? Они могли бы быть счастливы, а теперь она просто проклянет его при первой же встрече!
— Нет, мой муж… — Санни помедлила. «Мой муж» звучало слишком ласково. — Я ненавижу Рабастана Лестрейнджа…
«…за то, что он разрушил наш брак» Санни договорить не успела, тетушка Мюриэль расхохоталась, закрывая лицо руками.
— Знаешь, дорогая племянница, обманывать себя — не лучшая тактика в любом деле. Гораздо продуктивнее признаться самой себе, что Рабастана Лестрейнджа ты любишь, и начинать думать, что ты будешь делать с этим фактом.
— С чего Вы взяли, что я его люблю? Я ведь Вам рассказала, как он со мной поступал все эти месяцы! — произнесла Санни, с возмущением глядя на тетушку.
— Именно поэтому я так и решила, — Мюриэль чуть усмехнулась. — В каждом твоем предложении, в каждом действии, в каждой эмоции был он. Не важно, рассматривала ли ты сегодня часы, готовила ужин или думала о браке с Уизли — все время вспомнила о нем. И даже мне сейчас ты изложила свою жизнь так, чтобы имя Рабастана Лестрейнджа прозвучало чуть не в каждом предложении.
— И даже если я так много о нем думаю, — Санни поморщилась. — Все равно встречу — прокляну. И это уж любовью никак не назвать.
— Ты на на него обижена, — тетушка кивнула. — Но по прежнему любишь. Ты ему нужна, а он нужен тебе.
Санни вздохнула, спорить с тетушкой не было сил, но и соглашаться не хотелось. Она попыталась подобрать хоть один аргумент в свою защиту, когда поняла, что Мюриэль права. Она постоянно думала о Рабастане. Узнавала что-нибудь новое — и немедленно хотела написать об этом мужу. Оказывалась в интересном месте и невольно представляла, как здорово было бы, гуляй они там вместе с Басти. Даже просто заказывая кофе — сладкий и с молоком — вспоминала, что он тоже любит именно такой.
Даже последние девять месяцев не поколебали этого чувства. Ей хотелось быть рядом с ним, просыпаться и засыпать в одной постели, делиться самыми сокровенными мыслями, растить вместе детей.
Они сидели с Мюриэль в полной тишине, думая каждая о своем, и Санни вдруг поняла, что даже в этом сумасшедшем мире хочет быть с мужем. Иначе откуда бы у нее возникла сумасшедшая идея: «А не съездить ли мне к местному Рабастану Лестрейнджу в Азкабан?»