В растерянности, Санни еще раз перелистала последние страницы дневника, не понимая, чего же не хватает. И тут ее будто током ударило. Она прочитала немаленькую часть дневника, но нигде, ни в одной строчке, не было упоминания о Басти. А ведь Александра Нотт была довольно общительной женщиной, особенно поначалу.
Мучаясь смутными предчувствиями, Санни приложила палочку к обложке, запуская поиск по книге. Заклинание, сильно облегчающее работу с архивами, помогло и в этот раз. Уже через мгновение она сидела ни жива ни мертва, рассматривая аккуратную строчку заголовка: «Сегодня была дуэль между Магнусом и Рабастаном».
Не помня себя от ужаса, Санни вчитывалась в предложения, уже без их помощи понимая простой факт. Да, теперь она знала, почему миссис Нотт не упоминала Рабастана, почему не видела его на балах, не отвергала его ухаживания. В этом мире Басти Лестрейнджа убили пятнадцать лет тому назад, на дуэли за руку Александры Прюэтт. А убийца — Магнус Нотт — стал ее мужем.
У Санни даже слезы из глаз не лились, просто не было сил, чтобы плакать. В беспамятстве она просидела не меньше получаса, бездумно глядя в стену. А ведь будущая Александра Нотт отвергла ухаживания Рабастана тоже из-за ревности — к Линде Маршалл.
Не то, чтобы Санни не понимала ее. Она и сама, как показала семейная жизнь, а до нее — та самая история с Линдой Маршалл, была жуткой собственницей. Да и Басти, если говорить начистоту, относился к любому мужчине в ее окружении с некоторой настороженностью, делая исключение, разве что, для братьев Санни. Даже Руди подвергался сомнениям, хоть и был беззаветно влюблен в Белль. Но их с Басти ревность не приводила к смертям, разве что к шутливым перепалкам в стиле:
«— И кто была эта дамочка с ногами от ушей?
— Новая секретарь Мальсибера. А ты что, ревнуешь?
— Я? Ни за что! Просто думаю, на ком отпробовать проклятие выпадения волос».
Оставляя после себя лишь понимание, что тебя действительно любят и не хотят делить ни с кем.
Санни уже давно ходила в мыслях по кругу, то обвиняя Александру Нотт, то размышляя, почему сама хотела поступить так же. И лишь услышав голоса из-за двери поняла, что время у нее, вообще-то, ограничено. Рано или поздно Маринетт найдут, и еще неизвестно, как отреагирует Магнус на подобное святотатство в отношении своей пассии.
Потому, уменьшив дневник и сунув его в карман мантии, Санни заторопилась на выход. Теперь она точно знала, что будет делать.
Выбраться из комнаты удалось без проблем, те голоса, которые она слышала снаружи, принадлежали домовым эльфам. И Санни, претворяясь, что так оно и надо, и она не делает ничего необычного, направилась к аппарационной площадке ковена. Ей оставалась всего пара метров, когда ее заметили. Молнией к ней метнулся Флинт, Ургхарт и даже сам Магнус Нотт, чуть не пылающий от ярости.
Но Санни это уже не волновало. В один прыжок она достигла площадки и исчезла в вихре аппарации. Санни была уверена, что отследить ее не смогут, ведь через какое-то мгновение, спустя полминуты, когда магия буквально расплющила ее и протащила через тонкую трубку, чтобы снова собрать на новом месте, она оказалась в Диком лесу.
Слишком сильное магическое поле местности не давало даже зельем поиска воспользоваться, не то, что остаточный магический след считать. А логово пятиногов поблизости гарантировало, что неудачливый преследователь, решивший все-таки прыгнуть следом по координатам аппарации, не зная точного места, с гарантией попадет на ужин злобным тварям. Сама Санни этого не боялась, приземлившись точнехонько на узкий деревянный мостик над обрывом, внизу которого уже бесновались пятиноги, чувствуя добычу всем телом и не имея ни малейшей возможности ее достать.
Не став искушать судьбу и нервировать зверушек, Санни быстрым шагом направилась вперед по заросшей тропинке. Об ее существовании она узнала как-то раз совершенно случайно, когда Руди дал заказ проверить и подновить защитные чары на границе территорий ковена. Тогда-то и оказалось, что в одном месте есть самый настоящий коридор, ведущий от основной территории к одинокой башне в чаще Дикого леса. Раньше ее использовали как перевалочный пункт на охоте, но потом, во время войны с Гриндевальдом, забросили — не было денег на подновление защитных чар. Выход же завесили небольшой «заплаткой» на основном контуре.