Ох, и сколько страху Санни натерпелась, впервые взломав ее и отправившись на прогулку по импровизированному «коридору». Там-то защиту вообще никто десятилетиями не трогал, и она своими глазами видела зияющие дыры в охранных чарах. А как ругался потом Басти, спрашивая, чтобы он делал, сожри ее в лесу какая-нибудь мантикора?!
Это потом они вдвоем с удовольствием пользовались проходом, стряхивая к пятиногам всевозможных проходимцев, решивших в последний момент перед аппарцией из Лютного уцепиться за мантию и таким образом попасть в Рокки-Хилл. А уж какой широкий у данных господ был спектр мотивов!
Как-то раз Руди поймал одного такого и допросил с пристрастием. Выяснилось, что в Лютном про чету Лестрейнджей ходят презабавнейшие слухи. Например, чуть не половина местных жителей считала, что Рокки-Хилл, где они жили, от подвалов до самого верха башни забит могущественными артефактами. «Приходи — бери, сколько в карманы влезет — а потом живи безбедно всю оставшуюся жизнь!» — как выразился этот незадачливый воришка.
А кто-то предполагал, что если похитить Себастиана или Ульрику, то родители, в виде выкупа, сварят им философский камень хоть в магловской кастрюльке. Тогда, помнится, Басти и Санни, знавшие алхимию лишь постольку поскольку, получили пять минут здорового смеха и паранойю относительно местонахождения детей.
Вспоминая, как уже Себастиан, на спор с Растабаном, решил пройти ночью по этому проходу и как испугался идти обратно, просидев на башне до самого утра, Санни сама не заметила, как оказалась у самого защитного барьера ковена Лестрейнджей. Это было странно, ведь она готовилась убегать и прятаться от всевозможной живности, в изобилии населявшей Дикий лес, а та вся буквально разбегалась от защиты ковена. И лишь подойдя к барьеру вплотную, Санни поняла, почему.
Барьер был напитан до предела, хоть плетение и не знало переделки уже многие годы.
«Лестрейнджи готовятся к осаде?» — недоуменно подумала Санни, аккуратно пытаясь поддеть и распутать плетение «заплатки», загораживавшей ей вход на территорию родного ковена.
Военное положение могло сильно помешать ее планам пробраться незамеченной. Но у Ноттов Санни не заметила ничего подобного. Хотя, она и не присматривалась, отметила лишь, что боевики на площадке тренировались. Так они всегда тренируются, ничего в этом необычного нет.
Проскользнуть внутрь Санни удалось с четвертого раза, причем сил на незаметное вскрытие узлов заклинаний она потратила немеряно. Чего бы не опасались Лестрейнджи, но подготовились к нападению они старательно. Это было видно и по поведению вассалов. Не смотря на обеденный час, никто не спешил к соседу в гости, не торопился заскочить домой на пять минут, чтобы забрать что-то важное, и не слонялся без дела около речки. Санни даже стало страшно, что такое произошло, раз ковен перешел на военное положение?
И будь у нее побольше времени, она наверняка решилась бы проследить за кем-нибудь и уточнить, с какой стороны ждать опасность. Но обезлюдевший ковен — слишком удобная оказия, чтобы упускать. И Санни, стараясь даже под заранее наложенными дезиллюминационными чарами казаться еще более незаметной, побрела по давно известной тропинке на самый край территорий Лестрейнджей.
Там тоже было заметно, что что-то с ковеном происходит. Вроде, все тоже самое: каменная ограда, кованые, скрипучие ворота, только вот того, дальнего, ряда могил Санни, сколько не старалась, вспомнить не могла. Тяжело вздохнув и надеясь, что этого никто не услышал, она боком протиснулась между неплотно закрытых ворот и через каких-то пять минут уже нашла, что искала.
Санни замерла, не в силах пошевелиться. От одного факта, что Басти, ее любимый Басти, действительно умер из-за нее, перехватывало дыхание. Она не понимала, зачем пришла сюда. Не верила, что он действительно умер? Возможно. А может, хотела хоть как-то загладить вину Александры Нотт?
Она стояла перед могилой не шевелясь, казалось, даже не дыша. На кладбище было ветрено, накрапывал легкий дождик. Санни не знала, сколько времени провела перед могилой, но платье и легкая летняя мантия, впопыхах накинутая сверху, уже успели промокнуть. Впрочем, ей было все равно. Санни лишь вспоминала мужа и молила Мерлина, чтобы у нее была хоть еще одна возможность встретиться с Рабастаном. Тогда она бы все исправила, нашла способ, как наладить отношения.
— Неожиданно, — произнес за спиной знакомый голос.
Только услышав его и будто очнувшись, Санни поняла, что дезиллюминационное спало, и она стояла на кладбище совершенно открыто.