— Зачем Вы сюда пришли, леди Нотт? — Рудольфус Лестрейндж, который, казалось, уже какое-то время стоял у нее за спиной, подошел ближе, тоже вставая перед могилой брата.
Поднять взгляд на мужчину Санни не могла, ведь тогда пришлось бы оторвать его от могилы, а голос был так похож на голос Рудольфуса из их мира, что она не удержалась и дала себе возможность помечтать, что стоит рядом с их Руди, родным и любимым. Ему всегда можно было рассказать все на свете, попросить совета даже в самом щекотливом вопросе.
И Санни не стала противиться себе, сказав чистую правду.
— Хотела увидеться с Рабастаном.
— Зачем? — будто не понимая, повторил вопрос он.
— Попросить прощения, — Санни едва выговорила эти слова мигом пересохшим горлом.
Рудольфус молчал целую минуту, тоже глядя на могилу, а потом вдруг спросил совсем другим тоном, вдруг перейдя на ты.
— И ты думаешь, он бы тебя простил?
— Я не знаю, — Санни едва могла говорить, настолько ей было плохо.
Рабастан? О, казалось, он все мог ей простить. Другое дело, что она никогда не стремилась узнать, где предел его терпения. Да и дело было не в прощении Басти, даже если бы он согласился забыть о чем-то подобном, Санни сама себе бы этого не простила.
— Ты жалеешь, что не выбрала его? — продолжал Руди свои странные вопросы. —Думаешь, вы могли быть счастливы вместе?
— Могли, — Санни запоздало кивнула, в который раз вспоминая их с Басти семейную жизнь.
— Тогда почему ты не остановила дуэль? Не было бы всей этой дурацкой войны, не гибли бы маги, — в голосе Рудольфуса чувствовалось раздражение. — И Басти бы не убили, — добавил он тихо.
А Санни единственный раз смогла оторвать взгляд от надгробной плиты, чтобы взглянуть на «Рокки-Хилл», в этой реальности так и оставшийся разгромленным.
Она не знала, о какой войне шла речь. Вряд ли, что о Волдеморте из мира Молли Уизли. Ведь та война к этому моменту уже год, как должна была закончится. Неужели, в этом мире есть какая-то другая, своя?
Стоя под дождем, Санни все гадала, путаясь в мыслях и в исступлении глядя на надгробие. Лишь на границе слышимости она разобрала даже не шум, а едва заметный шорох, и через мгновение поняла, что Рудольфус стоит, направив на нее палочку.
Санни не пошевелилась, будто такие мелочи, как собственная жизнь ее больше не интересовали. И все же он заставил ее обратить на себя внимание, подняв руками подбородок как, бывало, делал Том Реддл.
— Знаешь, о чем я больше всего жалею? — Рудольфус сощурил глаза, от чего у Санни мурашки пробежали по коже. — Что помог тебе тогда с приворотным зельем, с «Дилигунтом». Лучше бы ты вышла замуж за Уизли, Прюэтт.
— Не лучше, — в ужасе проговорила Санни, которая теперь доподлинно знала, что произошло бы, выйди она замуж за Уизли. — Басти оказался бы в Азкабане.
— Но был бы жив, — усмехнулся Рудофус.
Они так и стояли, молча. Санни, во все глаза разглядывавшая Рудольфуса, и Рудольфус с направленной на нее палочкой.
— Я люблю его, — вдруг сказала она вслух, чтобы прервать затянувшееся молчание и одновременно попытаться объяснить все свои действия разом.
— Ступефай, — проговорил он в ответ почти по слогам, но Санни и не думала сопротивляться. — Тебе повезло, Прюэтт, что нам нужен рычаг шантажа на лорда Нотта, — Рудольфус склонившись над ней. — Иначе я бы тебя прямо здесь убил. За брата.
Он сам обыскал ее, изымая палочку и те из амулетов, которые можно было снять. А затем Санни подхватил вызванный из Лестрейндж-менора домовик, перенося в подвал, к длинному ряду камер, каждая из стен которых была буквально испещрена рунами, создающими антимагическое поле. Санни знала, что будет дальше. Ежась от недостатка магии вокруг, эльф довольно быстро запер ее в одной из них, а после — растворился в воздухе, издав издевательский хлопок напоследок.
Чары обездвиживания в помещении, настолько лишенном магии, слетели быстро. А встав с жесткого топчана, заменявшего арестантам Лестрейндж-менора кровать, поняла, что не только они. Карман мантии был буквально распорот железными уголками дневника, который лишился уменьшающих чар.
Было странно, что Рудольфус его не забрал. Или, может, ему было просто противно знать ее мысли?
В любом случае, других занятий в темнице не было, да и пробовать сбежать Санни не хотела — просто не было моральных сил, и она села читать все подряд, пытаясь найти информацию про ту войну, о которой говорил Рудольфус.
Как оказалось, началась она с той самой дуэли между Рабастаном и Магнусом. Дуэль была, естественно, несогласованной и незаконной, да никто бы нечто подобное и не разрешил. После того, как Нотт убил Басти, семья Лестрейнджей объявила вендетту, а еще спустя два месяца от неизвестных причин скончалась Валери Нотт.