Последовавшие стычки между ковенами, сначала мелкие, но с каждым разом все более подлые и продуманные, очень быстро переросли в самую настоящую войну. Санни, сидя в темнице, в ужасе разглядывала исписанные собственным почерком страницы. Счет погибшим уже шел уже на сотни, что для магического мира означало полномасштабные военные действия.
Закончилось все ничем — точнее, все еще не закончилось. Когда были убиты оба старых лорда: Теодор Нотт и Ричард Лестрейндж, война попросту превратилась в партизанскую. Больше не было полномасштабных стычек и громких сражений. Бойцов обоих ковенов попросту подкарауливали и выбивали поодиночке.
Слезы катились из глаз Санни, она отстранилась, не желая продолжать читать. Понимание приходило медленно и будто нехотя. Она стала причиной этой войны. Она стала причиной еще одной войны, и это из-за нее погибли все эти люди в разных мирах.
Подвал был тих и гулок, никто не слышал ни ее слез, ни даже ее дыхания. А Санни лежала на топчане в углу своей камеры, жалея, что Руди не убил ее там, на могиле Рабастана. Она сама не поняла, как забылась тревожным, безрадостным сном.
***
Будильные чары нещадно орали над ухом. Схватив с тумбочки палочку, Санни кинула на них Финиту, не открывая глаз. Не помогло. Лишь с третьего раза она поняла, в чем проблема, наконец деактивировав противный звон контрзаклятием и бегло оглядев комнату. Та была незнакомой, что уже начинало входить в дурную привычку.
«Интересно, а если бы Руди меня вчера все-таки убил, я бы тоже в другой мир переместилась? Или действительно умерла бы?» — с горечью подумала она и слезла с кровати, внимательно разглядывая холщовые занавески, дубовую кровать и крепкий деревянный стол в углу.
Тело слушалось не слишком хорошо, левая рука и нога двигались будто рывками, и Санни потребовались некоторые усилия, чтобы выпрямить спину и не горбиться. Казалось, кто-то надел на нее корсет, заставляющий постоянно ходить с согнутой спиной. Все это выглядело крайне странным, но Санни не собиралась сдаваться, и уже через каких-то полминуты гордо вскинула подбородок.
Надо было понять, куда она так боялась опоздать, если завела настолько заковыристые будильные чары, которые даже Финита не берет. Вдруг, это было действительно важно?
Мужа рядом, к счастью, не наблюдалась, хотя татуировка обманывать не могла — она замужем. Только вот за кем на этот раз? Два предыдущих дня чуть не настоящую стратегию по ориентированию в чужих мирах дали, и Санни уяснила, что лучший способ понять состав семьи — взглянуть на семейные часы Прюэттов. От чего-то в других трех реальностях тетушка неизменно дарила ей их на свадьбу. Может, и в этой поступила так же?
Осторожно оглядев комнату еще раз, Санни попыталась отвлечься. В голову лезли воспоминания о вчерашнем дне, о могиле Рабастана и разрушенном «Рокки-Хилл». План, что делать в случае, если она встретит мужа, составился в голове сам собой. Нет, она не собиралась его безоговорочно прощать или, тем более, бросаться на шею с извинениями. В конце концов, в разных мирах живут разные Рабастаны Лестиейнджи, и чувство вины перед одним не оправдывает другого. И хоть Санни и считала теперь, что погорячилась, решив развестись до того, как обсудила ситуацию с мужем, были и объективно странные поступки. Почему он, например, игнорировал детей? Не пошел первого сентября на Кингс-Кросс провожать Себастиана и не хотел говорить ей пол третьего малыша?
Санни хмурилась, углубляясь в самоедство, и через пять минут поймала себя на том, что ходит туда-сюда по комнате и раз за разом обдумывала одно и тоже, не приходя, в результате, ни к какому конкретному выводу.
Спохватившись и вызвав Темпус, она наконец вспомнила, что хотела сделать, и кинулась искать по всей комнате фамильные часы. Те нашлись достаточно быстро — висели над тумбочкой около зеркала. Стрелок на них было четыре, и почти все они вызывали вопросы. Во-первых, конечно, сама Санни. Уже привычно стрелка с ее изображением замерла на «Смертельной опасности», и она даже внимания на это не обратила бы, если бы не имя.
В этом мире ее почему-то звали Хель. Не знать, кто такая «Хель» Санни не могла, не зря же называла мужа, хоть и в шутку, викингом. Только вот совершенно не представляла, почему превратилась из «Солнышка» в скандиндинавскую богиню смерти. Зато мигом стало понятно, почему так странно ведет себя левая половина тела. У Хель из легенд она, кажется, отвечала за загробную жизнь. Хорошо хоть, кожа не посинела и рост нормальным остался.
Чтобы убедиться в этом, Санни взглянула в случившееся рядом зеркало и чуть не разбила его от испуга. Рано она обрадовалась. Пусть кожа не посинела, но вот волосы — вполне. Причем ровно наполовину, справа — привычно рыжие, а слева — ярко синие.