Быстро написав: «Не опоздаю», Санни чуть не минуту ждала ответа, но чернила впитались в тетради бесследно. С легкой грустью на рассматривала пустую страницу, пока не заметила закрепленные на форзаце листки. Один — явно сложенное письмо.
Держа его в руках, Санни буквально дежавю испытала: утро, странные разговоры и дешевый ученический пергамент заботливо сохраненного письма. Развернуть его она не решилась, и так поняв, что послание не короткое, и вместо этого прочитала вырванный из блокнота клочок.
«Hell по-немецки значит «светлый, ясный», а потому ты всегда будешь моим Солнышком, даже в образе…»
«…повелительницы загробного мира» было явно оторвано, видимо, Хель Флинт не пожелала вспоминать о своей сущности. А Санни, сама не желая того, улыбнулась. Рабастан в этом мире явно заботился о ней, даже не смотря на подозрительную связь со скандинавской богиней. Ох, как бы ей хотелось понять, что здесь происходит!
Или, хотя бы, прочитать письмо сына. Но время, которое ей дал Квин, уже подходило к концу, и надо было идти завтракать.
Кухню Санни нашла сразу, из нее можно было пройти в столовую с длинным деревянным столом, чистым и хорошо выскобленным. Там по утреннему часу было пусто, зато открывался роскошный вид на двор Северной цитадели.
«Похоже, я сегодня снова у Ноттов, хоть и не в главном поместье», — подумала Санни и резко развернулась — сзади раздался громогласный бас.
— Ты к Гриндевальду податься решила, что ли? — подошедший сзади Квин дернул ее за синюю косичку. — А то в Дурмстранге такую прическу точно не оценят.
Санни несмело запротестовала, но прическу исправила. Квин оглядел ее подозрительным взглядом, вздохнул, и уже добрее проговорил.
— Не волнуйся ты так, все у вас получится. И проживешь ты со своим бессовестным Рабастаном всю оставшуюся жизнь, позабыв о добром друге Квинутусе, — он смотрел на Санни серьезно, но глаза смеялись, и она тоже несмело улыбнулась.
— Не забуду, — Санни вдруг крепко обняла Квинтуса, а тот подхватил и закружил ее по комнате. Совсем, как представлялось еще несколько минут назад. — Женихов у меня всегда было много, а лучший друг — один.
— Только Маркусу… — он помедлил, а Санни кивнула, соглашаясь со всем, чтобы Квинтус не попросил. Но тот и не стал продолжать, вдруг резко развернувшись. — Так, ты вчера говорила, что заранее приготовила завтрак. И где он?
Санни пожала было плечами, а потом метнулась к большому деревянному коробу у окна. В реальности Молли Уизли, именно в таком она нашла кашу под Стазисом. Хель Флинт предпочитала классический английский завтрак, и Санни порадовалась, что ей не придется его готовить. Оказалось, за пятнадцать лет с личной домовушкой отвыкаешь от всякой готовки.
— Во сколько Рабастан написал, что заберет тебя? — спросил Квинтус, едва они начали завтракать.
— Без пятнадцати два, — Санни вспомнила сообщение в блокноте.
— Сразу после обеда, отлично, — Квинтус кивнул. — Тогда на обеде и сниму с тебя браслет. Сейчас не могу, боюсь, из парней кто-нибудь заметить может. А ты, Хель, лучше вещи в дорогу поближе положи и постарайся вести себя как обычно, а то с самого утра сама не своя.
— Страшно, — попыталась Санни придумать ультимативную причину, почему так странно себя ведет.
— Гриндевальда боишься? — Квинтус хмыкнул. — Зря, думаю. Он уже сделал с тобой все, что хотел, еще тогда, когда украл, пятнадцать лет назад. Жаль, что ковены передрались. Не обвиняй мы тогда друг друга, успели бы тебя спасти. И не было бы у Гриндевальда такой силищи, а значит — и второй войны с ним.
Санни кивнула, соглашаясь и пытаясь скрыть бушевавшее внутри волнение. И в этом мире тоже бушевала война. На этот раз — с Гриндевальдом, и снова она как-то замешана! Квинтус еще раз оглядел ее, не то пытался понять, что случилось, не то запомнить на всю оставшуюся жизнь. Но едва Санни вернула ему взгляд, вышел в столовую, а через нее — к Загону.
Бойцы еще спали, и Санни решила, что пока прочитает письмо сына. В блокноте ничего нового не появилась, и она, сгорая от любопытства, развернула послание. Казалось, писал его самый настоящий Себастиан, меньше недели назад отправившийся в Хогвартс. То же оформление, те же обороты речи, даже буквы «I» и «r» такие же неправильные, на немецкий манер.
«Здравствуй, мама,
ты себе даже не представляешь, тут столько всего случилось! Ты только не ругайся. Папа — лучший на свете, даже лучше Квинтуса. Он меня забрал из Хогвартс-экспресса прямо. Все из купе вдруг вышли, зашел он, рассказал, что он действительно мой папа и сказал, что нам надо торопиться. Мам, я знаю, что неправильно так верить и все такое, но я правда был сразу уверен, что он хороший. И амулет не треснул, значит никакой менталки.
В общем, он перенес меня на какой-то остров в Северном мире. Я сначала испугался, но он сказал, что мы около Дурмстранга, что учиться я буду там и что он там профессор артефакторики.
Мам, папа такой крутой артефактор! Он мне подарил браслет, который от перемещений защищает, если я этого не хочу, и брошь со щитом. Но в Дурмстранге, правда, ее носить нельзя, преподаватели говорят, что сам должен драться уметь. У меня, правда, пока не получается, но я еще покажу этому Домбровски, вот увидишь.
Но мне здесь очень нравится. Правда, мы когда первый раз пришли, я расстроился. Хогвартс ведь — настоящий замок, а тут обычные корпуса и казармы. Но потом оказалось, что весь остров наш! Мы каждый день в лесу бегаем и купаемся в озере.
Мам, папа сказал, что тебя к нам звал, и что ты может быть скоро приедешь. Ты приезжай, хорошо? Я буду очень тебя ждать. И папа тоже.