— Мне стоит бояться за свою жизнь? — от двери послышался столь же веселый и беззаботный голос Квинутуса. — Потому как лорд-дракон пришел к моей матери с таким предложением лишь после смерти моего отца.
Магнус рассмеялся тепло и заливисто, щелчком пальцев развеивая цветы.
— Что ты, Квинтус, просто шутка для бывшей невесты, — он обернулся к Флинту. — Ты же знаешь, я женат, и сыну уже семь.
Они еще о чем-то разговаривали в столовой, но Санни даже прислушиваться не хотела, и, едва представилась возможность, сбежала через кухню в дом.
Разговор с Магнусом вызывал смешанные чувства. Хотелось немедленно забыть о нем, но Санни прекрасно понимала, что нельзя, он может быть слишком важен для понимания всего, что произошло с ней в этом мире. И хотя главная загадка: почему она вдруг стала Хель, уже решилась, оставалось еще узнать, зачем она вышла замуж за Флинта?
И в этом Санни как раз мог помочь разговор с Ноттом. Подобные подозрения закрадывалась и раньше, но Магнус одним словом «любовница» подтвердил все догадки.
«Значит, ковены действительно испугались, — Санни усмехнулась и тут же сжала губы в ниточку, запоздало подумав, что ее могли услышать. — Ну конечно, ведь если я так и осталась Хель, отец не смог снять последствия ритуала или как-то обратить его».
А зачем ковенам «порченная» невеста? Ведь совершенно непонятно, каких детей она родит, и не отразится ли на них эксперимент Гриндевальда. Невеселые мысли обуревали Санни, она раз за разом представляла себе картину, как выходит из Мунго, чтобы доучиться последние пол года в Хогвартсе, и все понимают, что с ней произошло.
Интересно, как отреагировал Басти? Фантазия пасовала. Но судя по тому, что он вдруг оказался профессором аж в Дурмстранге, отношения с семьей испортить успел. Да и Магнус не отступился, даже спустя столько лет зазывал в любовницы. Санни бросила быстрый взгляд на зеркало в углу и задорно улыбнулась. Было понятно, почему — сущность богини явно замедляла старение. Даже для волшебницы она смотрелась очень свежо и молодо, хоть в ковене вряд ли было много времени на уход за собой. Если бы еще левая половина тела не вела себя так странно, Санни даже поблагодарила бы Гриндевальда.
Но не смотря на привлекательную и запоминающуюся — с синей-то половиной волос — внешность, выйти за Рабастана или Магнуса ей больше не предлагали. Вроде как она не могла решиться, а тут решили за нее. В таком свете брак с Флинтом даже получал некоторое логическое объяснение. Скорее всего, Хель вышла замуж за Маркуса по дружбе, просто как за самого приятного из знакомых парней.
И сразу становилось понятно, что Хель, все же, не Санни. Миссис Лестрейндж как-то, болтая в токийском ресторане с профессором из Махотокоро, своей давней подругой, чуть не час проспорила о важности любви для магического брака. В шутку, конечно, Накамура Томо, хоть и вышла замуж по настоянию родителей, мужа своего нежно любила и, что важнее, поддерживала теорию, что при более сильных эмоциях, к которым относится и любовь, и заклинания, и ритуалы получаются более мощными.
Потому Санни брак по дружбе понимала, но для себя не желала. Тем более Хель, судя по подготовленному побегу из ковена, пришла к тому же выводу. И ее сын… Себастиан был самым сложным вопросом во всей истории миссис Флинт. Что ребенок был от Рабастана, у Санни никаких сомнений не осталось с того самого момента, как она увидела семейную колдографию. И судя по тому, что Хель не была сквибом, Басти о ребенке знал с самого начала.
Да и сам факт «перевода» из Хогвартса в Дурмстранг прямо первого сентября говорил о многом. Неужели ждал, готовился, когда контроль ковена над ребенком хоть чуть-чуть ослабнет, чтобы забрать его себе? Санни нахмурилась, вспомнился ее собственного сына Себастиана, оставшегося в далеком родном мире. Его на платформе провожали Руди и Белла, а не родной отец.
Картинка не складывалась. Одни и те же люди в разных мирах поступали по-разному, но в соответствии с внутренней логикой. Ведь Рудольфус как защищал брата в родном мире Санни, так и продолжал защищать в реальности Александры Нотт. И Мюриэль не изменила отношения к Августу Руквуду.
Думая обо всем этом, Санни не понимала, что же тогда не так с ее собственной семьей? Ведь один Рабастан любил сына, которого, похоже, и не видел никогда, достаточно, чтобы устроить целую спецоперацию по его похищению. Мог ли второй при этом просто проигнорировать важный для ребенка день, оставив на попечении тети и дяди?
Ей безумно хотелось поговорить хоть с каким-нибудь Басти и узнать наконец, зачем и почему он с ней так поступил. Ведь они были счастливы вместе, Санни очень хотелось в это верить тогда — и она знала это на сто процентов сейчас.