В Куала-Лумпуре они должны были провести всего одни сутки. Даже в отеле решили остановиться лишь из-за того, что самолет прилетел глубокой ночью. Впрочем, Санни об этом не жалела. Тринадцать часов в летающей железной конструкции — и ведь без капли магии! — вымотали бы кого угодно. Наверно, именно поэтому на следующее утро она проснулась довольно поздно — ближе к десяти. Басти уже успел куда-то собраться, и на прощание лишь страстно поцеловал ее, прижал к себе крепко-крепко и прошептал в макушку, что «вид ее слишком соблазнительный, и ему безумно жаль, что сейчас совсем нет времени. Но вот когда он вечером вернется…»
Но вечером тоже не получилось. Без четверти восемь, когда Санни уже вовсю переживала, куда подевался муж, и отправятся ли ни сегодня на Сулавеси, Басти прислал патронус и попросил ждать его прямо у стоянки летающих рикш. Туда он и аппарировал за каких-то пару минут до назначенного времени. Даже в сумерках было видно, что вид у мужа какой-то слишком бледный, и Санни уже хотела спросить, не нужна ли ее помощь, когда просьба самой отлевитировать багаж поставила все на свои места.
— Где ты так потратился? — спросила она тихо и лаского, едва они сели в рикшу. Санни млела в объятиях мужа, успевшего во время поцелуя усадить ее к себе на колени. В поцелуе она пыталась передать ему хоть чуточку магии. И судя по тому, что Рабастан, плюнув на гордость, ее принял, колдовать ему и впрямь пришлось немало.
Только вот рассказывать ничего не хотел, лишь покачал головой, взглядом указывая на гаруда. Те же чуть не сворачивали шеи в попытках разобрать, о чем они говорят. Видимо, заглушки на этих разумных птиц действовали, а вот иллюзия мирного разговора — нет. Или они просто не знали английского?
Потом же, за впечатлениями от долгожданного отпуска, таинственные дела Басти в Куала-Лумпуре просто забылись. Но, видимо, только для Санни. Для Рабастана это, скорее всего, и была главная цель поездки. И не собственная задумка, а заказ Отдела тайн, а значит — особо опасный и сложный. И пошло все не совсем по намеченному плану, раз вернулся позже и без сил.
— Так получилось, что мы не поладили с одним наемником. Он провалил заказ, и поделать с этим уже ничего не мог, — Басти старательно подбирал слова, обходя клятву. — Но решил отомстить мне.
— Через меня? — Санни показалось, что она начала понимать.
— Да, — Рабастан кивнул, грустно усмехнувшись. — После ритуала Обливейт должен был спасть, так что попробуй вспомнить сама. Предпоследний день, когда мы ходили в пещеры.
При мыслях о пещерах сразу пришла боль — те самые приступы, которые она чувствовала все девять месяцев беременности и списывала на браслеты. Теперь Санни понимала, что первый раз ощутила ее именно на Сулавеси.
Вообще, на острове было хорошо. Они с Басти предпочти смену обстановки комфорту и сняли дом на сваях. Хозяйка за дополнительную плату в несколько сиклей готовила им завтраки, обеды и ужины. Так что можно было целыми днями купаться и ходить в горы — ведь там так много прекрасных видов. Или бродить по Макассару — крупнейшему городу на острове — наслаждаясь обычным азиатским столпотворением на торговых улочках.
Санни усмехнулась. Да, Сулавеси, тропический остров с роскошными пляжами и живописными джунглями. Только вот они с Басти за всю неделю увидели и то, и другое всего пару раз. А в Массакр и вовсе так и не попали! Вместо этого почти все время проводили в домике, любуясь, преимущественно, друг другом. Ну и еще чуть-чуть — тропическими фруктами. В эту неделю Басти был нежен, как никогда, и от воспоминаний у Санни даже уши заалели.
Поездки они с мужем ждали с нетерпением — уж очень хотелось отдохнуть после нескольких сложных заказов. Лорд и леди Прюэтт тогда забрали Себастиана и Ульрику в Прюэтт-холл, а им дали возможность попутешествовать только вдвоем, насладится «вторым медовым месяцем». Ну они и насладились. Так, что по приезде Санни поняла, что в третий раз беременна. Может, ее родители на это и рассчитывали?
Перебирая в голове детали, Санни все больше уверялась в том, что поездка проходила просто замечательно. И все же, что-то на Сулавеси вызвало эту безумную боль. Даже сейчас, исчезнув, на помнилась отчетливо и ярко.
«Басти говорил про предпоследний день и пещеры…» — Санни задумалась, нужные воспоминания ускользали, как сны после пробуждения.
И все же, спустя дюжину попыток, очистив сознание, она прорвалась через остатки Обливейта. Перед внутренним взором встала темная пещера, иссушенная временем колдунья — из местных, Санни хорошо ее помнила, она проводила им экскурсию — и узкое европейское лицо. Будто наяву она ощутила колючий взгляд белесых глаз и услышала тихий мужской голос: