«— …его жена? — мужчина плотоядно осмотрел ее, и Санни тогда пожалела, что решила одеться на прогулку по магловской моде.
Он нависал над каменным постаментом, холодным и узким, и рассматривал ее с видом таксидермиста. Мужчина достал палочку, и Санни тут же сжалась, будто пыталась провалиться сквозь камень. Но не получилось даже пошевелиться — и руки, и ноги были будто приклеены к постаменту. На самом деле, ей просто расслабили некоторые мышцы, а потом зафиксировали в таком положении Ступефаем. Из-за расслабляющего заклинания снять Ступефай не получалось, и Санни уже пять минут мучалась, соображая, как же ей выбраться из такой ситуации. Закричала бы, но Силенцио на нее тоже наложить не забыли, как и отобрать палочку.
От пешеходного маршрута ее отлевитировали куда-то вглубь, в темную каморку, где и положили на каменный постамент. А затем появился европеец, с ходу начав рассуждать о Рабастане. Ее мужем незнакомец был явно недоволен.
Санни ожидала боевого заклинания, пыток, наконец, на всякий случай приготовилась сопротивляться Империо, но мужчина лишь кинул в нее обычными распознающими, видимо, хотел удостовериться, что перед ним именно Санни Лестрейндж, а не кто-нибудь под обороткой. Получив результат, он нахмурился, и следующими чарами стали диагностические.
А через мгновение жуткий незнакомец расхохотался, покрепче взял в руку палочку и вдруг обратился к Санни, хотя раньше относился к ней, как к безмолвной кукле.
— Ваш муж сделал нам настоящий подарок, — он хрюкнул, пытаясь подавить смех, и вдруг направил палочку прямо Санни в лицо. — Соппоро! Обливиэйт!»
Санни уснула, а воспоминания о мужчине послушно исчезли. Она не представляла, что происходило с ней дальше, лишь ощущала всепоглощающую боль, странную и ни на что не похожую, будто заставлявшую ее распадаться на атомы.
Очнулась она, вновь шагая по пещере рядом с экскурсоводом. Басти был невдалеке — отвлекся, рассматривал наскальные рисунки. Говорил, кажется, что именно в этой пещере обнаружили окаменевшие яйца первых драконов.
Потом, уже в Англии, она вновь ощутила себя тающим на солнце мороженым. А через пару дней после этого узнала от довольно щурящейся Сольвейг, что «беременность протекает нормально, зелья я сама Эйлин скажу, какие надо». Санни еще помнила, миссис Гамп потом долго шепталась с Рабастаном, и тот ходил злой, как дромарог, хоть и пытался при жене улыбаться.
«С этого-то все и началось. И Басти стал пропадать неизвестно где, и я сходить с ума от странной беременности», — подумала Санни.
— Вижу, ты вспомнила? — спросил Рабастан.
— Да, — Санни кивнула. — Этот мужчина, наемник, что он сделал? И кто он вообще?
— Кто он — уже не важно, — Рабастан тепло улыбнулся, а Санни поежилась от ужаса. Ну да, ну да, а чего она хотела? — Он наложил одно очень неприятное проклятие. Не буду вдаваться в подробности, если хочешь узнать, дома есть книги с подробными объяснениями. Смысл в том, что накладывают его на нерожденного ребенка. Оно высасывает из него магию. Ребенок, чтобы компенсировать недостаток, забирает магию у матери. На первых неделях это не слишком заметно, но со временем ребенок растет, магии требуется все больше, и магическое ядро у матери начинает работать на износ.
— И что потом? — в ужасе переспросила Санни. Некоторые подозрения у нее были.
Дочку она прижимала к себе, будто пытаясь спрятать от всего мира, защитить и обогреть. Подумать только, что той пришлось перенести!
— Зависит от ведьмы, на ребенка которой проклятие наложили. Если полукровка или даже чистокровная без поддержки рода — умрет сразу от недостатка магии. А если родовая магия все же есть, то появится побочный эффект — жуткая боль от отравления магией. Такая, знаешь… — Рабастан взмахнул рукой, пытаясь подыскать слово.
— Будто тебя бросили растворяться в кислоте? — Санни припомнила свои недавние ощущения.
— Да, именно, — Рабастан кивнул. — Но ты сильная ведьма, тебе это было не так уж и страшно. Да и я нашел выход из ситуации — изменил твой браслет так, чтобы он не транслировал эмоции, а делил их. В итоге тебе доставалась лишь половина боли.
Он нахально заулыбался, предлагая оценить задумку, и Санни сперва даже потянулась поцеловать мужа, благодаря за то, что согласился испытывать боль вместе с ней, лишь бы спасти. Но тут же насторожилась.
— А твой браслет? Твои эмоции ведь не делятся пополам. Иногда я их вообще не чувствую, — с нотками обвинения произнесла Санни, вглядываясь в светло-карие глаза мужа.