Если предположить, что с того момента, как она родила третьего ребенка, прошел хотя бы год, а ей стерли об этом память, то она действительно вполне могла успеть развестись с Рабастаном.
Это объясняло, почему она не в привычном замке, и что случилось с её внешностью — видимо, нервное перенапряжение и физическое истощение от выхода из рода было слишком велико, и она совсем себя запустила.
Но кто тогда такой этот псевдо-Артур, что лежал с ней в одной постели? Её новый муж? С плохо скрываемым ужасом Санни посмотрела на запястье. Татуировки, что свидетельствовала бы о замужестве, не было, как и хотя бы помолвочного браслета. Да и рубца, который обязательно должен был остаться от разрыва предыдущего брака.
Санни не верила своим глазам. От того самого, изящного и прекрасного, браслета «второй молодости», который Рабастан сделал еще на пятом курсе, и из-за которого его забрали на домашнее обучение, тоже не осталось и упоминания.
Даже странно было, спустя столько лет прислушаться к чувствам и понять, что не ощущаешь никого, кроме себя. Это было странно, но зато она могла теперь с уверенностью сказать, что забыла лет пять, как минимум. Ведь именно столько должна была отрастать новая рука, а снять браслет верности по-другому не было никакой возможности.
Вот только… Если кому-нибудь стереть пять лет жизни, то за его душевное здоровье и ломаного кната никто бы не дал. Это даже Санни понимала, хоть и не была магом разума. Слишком большой отрезок времени, слишком многое придется устранить, да еще из самых свежих воспоминаний.
И все же, в мире магии ни об одной вещи нельзя было говорить, что она «полностью невозможна». Про ментальную мощь тех же Пьюси ходили крайне противоречивые слухи. Кто-то говорил, что это обычное темное семейство, а кто-то упоминал о подозрительной прозорливости и осведомленности магов из этой семьи. Поговаривали, что они могли и сквозь амулеты читать. Санни была склонна верить вторым, но даже представить не могла, под силу ли кому-нибудь из Пьюси настолько филигранный Обливейт.
«Неужели кто-то справился и сотворил что-то подобное?» — Санни помотала головой — даже если Пьюси могли, с чего им было это делать?
Она терялась в мыслях и догадках, никак не могла собраться и найти хоть одну версию, логично объясняющую происходящее. Даже очищение сознания не помогало — паника раз за разом накрывала с головой.
И потому голос из-за спины прозвучал, как гром среди ясного неба.
— Мам, с тобой всё в порядке? — спросил подросток, мимо которого она бегала туда-сюда на улицу.
Санни оглянулась. Парню было около пятнадцати. Ей, если конечно отбросить ту дикую идею, что она забыла несколько лет жизни — тридцать три, через пару месяцев будет тридцать четыре. Это означало лишь одно — ощущения не подвели, и парень действительно был слишком взрослым для ее сына.
Не в восемнадцать лет же она его родила? И как же Хогвартс? Санни вспомнила свой последний курс и чуть не расплылась в улыбке. Да, было сложно, много всего за тот год произошло, но она все равно считала его самым лучшим из всех.
В конце концов, именно тогда она влюбилась в Рабастана, и до недавних пор один этот факт искупал все проблемы, что принёс сумасшедший седьмой курс. Подумать только, что было бы, не встреться они тогда в поезде?
В кого она была влюблена до этого? В Магнуса Нотта или Артура Уизли? Тогда у него была ещё такая фамилия. Еще бы во Флинта влюбилась, честное слово! Даже не смешно. Санни впервые за утро светло улыбнулась. Сколько воды утекло, сейчас и представить трудно, что было бы, выйди она замуж за кого-то из них. На границе сознания забрезжила тень понимания, но тут подросток вновь заговорил:
— Может в Мунго, мам? Я понимаю, денег нет, но вроде сиклей пятнадцать ещё должно было остаться от покупки учебников. Хотя бы посмотрят, скажут, что делать.
Подросток стоял на другом конце комнаты, у самого окна. Гостиная, Санни отчего-то именно так представлялось предназначение этой комнаты, была захламлена настолько, что когда подросток захотел подойти к ней, вынужден был прежде обогнуть небольшой комодик и протиснуться между креслом и перилами лестницы. По-другому столб, который торчал прямо посреди комнаты и, видимо, поддерживал перекрытие, было не обойти.
Именно у столба подросток и застыл, как вкопанный. Брови мгновенно приподнялись, он вдруг попятился, отчего-то взглянул на Санни…
И вдруг отскочил, будто с той стороны столба притаился боггарт. Санни поспешила к нему, хотелось узнать, что же так удивило парня. И уже через мгновение с недоумением рассматривала часы, которые тетушка Мюриэль подарила ей на свадьбу.