Капли крови на досках коридора были не видны, но их запах для собачьего обоняния все еще оставался свежим и пьянящим. Следуя за ним, пес прошел обратным путем — через кладовку во двор. В сущности, он был мирным, добродушным дворовым псом, даже не забиякой. Приходилось ему в своей бродячей жизни есть сырое мясо с привкусом крови. Но это всегда была застоявшаяся, давно загустевшая кровь. То, что он попробовал сегодня, совсем на нее не походило. Свежая, совершенно «живая» и просто необыкновенного вкуса! Зверь не знал, что это все называется — «человеческая». Но он был так возбужден и опьянен, как никогда в жизни. Шерсть на загривке стояла дыбом, а глухое, пугающее рычание шло как бы само из глубины его утробы… Он все еще принюхивался к земле, когда краем глаза уловил движение: вдоль дома, прижимаясь к стене, кралась кошка. Этот зверек был псу знаком, пару раз он даже гонялся за ней. Первый раз кошка вскарабкалась на дерево. Второй — даже не стала убегать: повернулась, выгнув спину, зашипела и деранула его когтями по морде. После этого пес стал обходить стороной задиру. Но сейчас с ним что-то случилось! Молниеносно развернувшись, он в два прыжка настиг кошку, щелкнул зубами. Перекусывая хрупкие шейные кости, замотал головой, словно тряпкой тряся уже мертвым тельцем. И помчался в дальний конец двора, за мусорную кучу. Запах свежей крови пьянил…
Глава 12
Летом от Нижнего Новгорода Викентий Павлович пересел бы на пароход и чудесно прокатился по Волге до Саратова. Теперь же, зимой, до самого Саратова он ехал по железной дороге. Времени кое-что обдумать у него оказалось достаточно. В Главном управлении сыскной полиции были материалы расследования по всем пятерым саратовским убийствам: еще когда ездил по вызову в столицу, внимательно все просмотрел. Пятеро молодых женщин стали жертвами убийцы. Владелица ателье француженка, медсестра и стенографистка из адвокатской конторы найдены убитыми у себя дома. Дочь купца и молодая рыбачка — в других местах: не в помещении, а, так сказать, на природе. Петрусенко сразу выделил эти два случая: похоже, именно здесь могут найтись зацепки, подсказки, что-либо… Из машинописных отчетов можно узнать лишь факты. Живые впечатления и неожиданные повороты всегда обнаруживаются на месте преступления, в контактах с людьми. Это все ожидает его в Саратове.
Коллеги встретили его радушно. Он даже почувствовал, что с его приездом связывают некоторые надежды. Следователь Одиноков Викентию Павловичу сразу понравился, с первого рукопожатия. Они заперлись в кабинете и пересмотрели все дела — от первого до последнего, по каждой бумажке. Кирилл Степанович все подробно комментировал, ни один вопрос не оставил без ответа. «Да, — думал Викентий, доброжелательно поглядывая на нового товарища, — толковый сыщик. К тому же очень ответственный и упорный. Сколько мелочей подметил… Но что-то все-таки упустил. Попробую я, свежим взглядом…» Он был совершенно уверен, что столько много — пять! — убийств, самые разные попутные детали, множество крутящихся вокруг людей, должны были дать нужный толчок, верное направление. Нужно его искать! Оно есть, уже непременно есть!
Кирилл Степанович предложил остановиться и жить у него: семья небольшая, а дом обширный. Петрусенко прикинул, что так будет лучше, чем в гостинице: даже поздними вечерами, если придет в голову какая-то мысль, можно обсудить ее с коллегой. И еще одно соображение было у него. Викентию Павловичу не хотелось гласности: приехал, мол, специальный сыщик ловить убийцу. Ни к чему! У горожан возбуждать надежды преждевременные, а преступника настораживать. И Петрусенко поселился у Одинокова.
Итак, анализируя преступления, Викентий Павлович разложил их на две части: три и два. Три убийства, судя по всему, задуманы были заранее, готовились тщательно и совершил их человек, хорошо знакомый жертвам. Его не боялись пустить в дом. Он был любовником этих женщин…
Нет, стоп! Что же тогда получается? Убийца некоторое время вел себя, как нормальный мужчина, имел близость с женщиной, а потом вдруг срывался, зверел, набрасывался на нее… Да, такое тоже может быть. Но следователь Петрусенко не только имел обширную практику, но интересовался и психологией преступников: читал литературу, общался не раз со специалистами психиатрической медицины. Весь его опыт говорил: убийца такого садистско-маниакального толка может казаться обычным человеком в кругу своих знакомых и близких людей. Но с намеченной жертвой он долго притворяться не в состоянии — желание убийства рвется из него, как звериный рык. Это же подтверждало и два случайных убийства: жертвы были растерзаны сразу.
Так что, думал Петрусенко, убийца мог лишь недавно познакомиться и с мадам Солье, и с медсестрой, и со стенографисткой, ухаживать за ними. А при первой интимной встрече…
Догадка эта казалась Викентию Павловичу верной. Но среди материалов следствия не было упоминания о новых знакомых ни у одной из жертв. Впрочем, Петрусенко понимал, что и давний знакомый мог быть долгое время просто приятелем, а в какой-то момент между ним и женщиной вдруг возникают иные отношения, и ему открываются двери спальни. Открываются в роковой час…
Мысль о новом знакомом Петрусенко не отбросил, отложил на время. Потому что решил в первую очередь тщательно исследовать два преступления, которые назвал «случайными». И в самом деле! Молоденькая дочь купца Забродина — девица общительная, легкомысленная и самостоятельная — в первый по-настоящему теплый весенний денек отправилась с веселой компанией на пикник. Все, кто был в этой компании, дословно названы и перечислены в деле, среди них и кавалер Алевтины Забродиной — почтовый телеграфист. С гитарами, выпивкой и снедью парни и девушки на трех пролетках выехали за город, отпустили свой транспорт и пешком пришли в живописное уединенное местечко на волжском берегу. А часа через два Алевтина, обидевшись за что-то на своего жениха, взяла и ушла из компании. Ее звали вернуться, кричали вслед, но никто из хорошо подвыпившей молодежи не побежал за строптивой барышней. Зачем? Вечно она фокусничает, капризничает! До первого пригородного поселка совсем близко, а там возьмет извозчика… Так все думали и говорили. К тому же день был в разгаре, ярко светило солнце.
Когда поздно вечером компания вернулась в город и выяснилось, что Алевтина домой не приходила, забили тревогу. Тело нашли недалеко от места пикника, в сухих камышах.
Петрусенко потратил два дня на встречи и разговоры с парнями и девушками из той компании, но ничего нового не узнал. Алевтина Забродина ушла, и что с ней дальше приключилось, не видел никто.
Но во втором «случайном» убийстве рыбачки Лукерьи Кутеповой свидетелей и интересных фактов было значительно больше.
Тело девушки прибило к самодельному деревянному причалу, и оно всплыло между лодок. Врач, пришедший в полицейский морг, сразу же сказал:
— Еще одна жертва маньяка. Его рук дело!
С ним согласились все, кто видел убитую. Медик определил, что тело пробыло в воде недолго — сутки-двое. На теле сохранились обрывки веревки: груз или оборвался, или перетерся. Сначала имени погибшей не знали, Но еще через два дня из недалекого рыбацкого поселка приехал Егор Кутепов, пришел в полицию с заявлением о пропавшей дочери. Он и опознал Лукерью.
Девушке было девятнадцать лет, но у нее уже рос сынишка. Она нагуляла его года четыре назад. Ее отец отнесся к этому спокойно: дочь он давно растил один, девка была ему наипервейшим помощником и по хозяйству, и на промысле. Созрела рано, телеса так и выпирали, — что ж не гулять! Радости ведь в жизни и так мало. А что малец появился — хорошо. И веселее на сердце, и помощник растет. Четвертый год всего, а он уже и по дому, и по двору порается…