Над этим они и ломали голову с Птоломеем.
— И что говорит твой китаец?
— Он бурят! По его словам, сам ищет дорогу к «невидимым». И здесь, если он не врет, у нас с ним общие цели.
— Что он о них рассказывает?
— Ну, в основном то, что знаем и мы. У «невидимых» есть две группировки: типа Инь и Ян — белые и черные. Они давно уже делят право на Землю, но по своим законам. Не подчиняются законам тех государств, в которых живут, так что не вполне можно считать их гражданами. Как говорит Сэн Лоу, они всерьез воспринимают только «Вселенские законы Ману». И если в наших законах смертная казнь отменена, то у них она фигурирует постоянно, как вендетта и Средневековье. Убийца, вор, насильник должны быть наказаны аналогично.
— Я же говорил — секта! А опыты, ты спрашивал его про эти опыты со стиранием памяти?
— Он говорит, что одни из них развивают технологии будущего, от которых скоро содрогнется мир.
— А кто дает деньги на эти технологии, кто их финансирует?
— Лоу говорит, они сами!
— Нужно из этого Лоу вытрусить всю информацию. Пусть он поможет хоть кого-то из них обнаружить! Что-то этот твой Лоу мудрит, недоговаривает.
— Он говорит, что не вмешивается в ситуацию.
— Почему?
— Не в его правилах.
— Я не говорил тебе, Сережа, но у меня проблемы с начальством. Мой возраст заставляет их сомневаться, понимаешь. А для меня работа — это все, ты же знаешь! Я знаю, что ты молодец, работаешь в поте лица, но если сегодня к брифингу, к двенадцати часам ты не предоставишь мне хотя бы одну реальную ниточку, я буду вынужден передать это дело другому человеку! И тебе придется перейти к нему в подчинение. Поверь, это не моя воля! — Птоломей и правда был серый от грусти и сигарет.
— Можно узнать, о ком идет речь? — Голос Сергея слегка дрожал.
— О старшем аналитике подполковнике Снегине, который реально дает результаты. Сегодня он прилетел из Нью-Йорка и привез какие-то уникальные сведения. Сейчас поехал домой, но обещал быть на брифинге и сделать доклад. Так что даю немного времени — добудь хоть что-то, но реальное, без вот этих вот фокусов: «Десь був, та раптом знык». — Когда у Птоломея заканчивались аргументы, он всегда переходил на украинский язык. — Добудь мне хоть что-то осязаемое, и я смогу отстоять тебя! Потруси этого своего китайца за я…а!
Голубев вышел из кабинета шефа и раскис — зачем он предлагает «трясти» китайца, если тот и так согласен с ними сотрудничать? Говорит, что знает, делает что может, но как можно повлиять на человека, который сам готов влиять на что угодно? Хочешь — часы остановит взглядом, хочешь — разгонит тучи, а недавно разжег вокруг себя глазами семь костров, сел в самом центре — и хоть бы хрен по деревне! Ну, пойди повлияй на такого: ни боли, ни смерти для него не существует! Единственное, что остается, — это в ноги падать, слезы лить, а что? Мастер Сэн Лоу сам говорил на занятиях: «У ученика нет ничего, кроме смирения. Все, чем он может обладать — это вниманием» Вот он и проявит смирение, вот и покажет, чему научился. Голубев позвонил Сэн Лоу и «смиренно» попросил приехать его срочно на Лубянку, за ним уже выслали машину. У Голубева оставалось до брифинга всего три часа. И дело даже не в том, что над ним кого-то поставят, он бы и рад сбагрить этих «невидимых» куда подальше. Дело в том, что на этом его карьерному росту придет кирдык, так и застрянет между землей и небом. «Бросить поздно, сдохнуть рано!» — а если хоть капельку в этом деле продвинуться, то там и до места Птоломея недалеко, ему хоть как — скоро на пенсию.