Джейн Уилсон находилась в соседней комнате, внимательно слушая интервью Тэда Кэпвелла с окружным прокурором.
В этот момент дверь открылась и в помещение радиостанции быстрым шагом вошел Круз Кастильо в сопровождении своей жены Сантаны.
Очевидно, он был весьма в плохом расположении духа, поскольку толкнул дверь с такой силой, что она с грохотом ударилась об стену.
Как раз в этот момент из динамиков донесся голос Тэда Кэпвелла:
— С нами в прямом эфире был окружной прокурор Кейт Тиммонс.
Услышав шум, Джейн обернулась. Кастильо направлялся прямо к ней.
— Здравствуйте, — растерянным голосом сказала она. — Что вам угодно?
Кастильо даже не поздоровался.
— Мне бы хотелось поговорить с Тэдом Кэпвеллом, — решительно сказал он.
Сантана, которая была рядом с мужем, испуганно посмотрела сначала на Круза, затем на Джейн Уилсон.
— Он в студии, — ответила Джейн.
— Да, я слышу, — сказал он, указывая на висевший на стене динамик, откуда доносился веселый голос Тэда:
— …А сейчас мы запускаем одну из самых интересных вещей группы «Зэ примитив» — «Краш»…
— Ну, вот видишь… — испуганно сказала Сантана. — Я же тебе говорила, Круз, что он сейчас занят. Пойдем. Не нужно скандалить.
Но Круз посмотрел на жену таким холодным взглядом, что она убрала руку, которую положила ему на плечо.
— Я дождусь конца передачи, — жестко произнес он.
— Круз, пожалуйста… — дрожащим голосом проговорила Сантана. — Не нужно, пойдем отсюда. Это совершенно бессмысленный шаг.
Но успокоить Кастильо, в жилах которого вскипела мексиканская кровь, было не так-то просто.
— Я не намерен сидеть сложа руки в то время, как окружной прокурор будет публично упрекать меня в чем-то… — повышенным голосом воскликнул Круз.
В этот момент дверь студии, откуда шла передача, открылась и на пороге показался Кейт Тиммонс.
Увидев Круза, он усмехнулся и попытался пройти мимо. Однако, Кастильо решительно шагнул навстречу ему и преградил дорогу.
— Послушай, парень, — вызывающим голосом сказал Круз. — Ты начинаешь действовать мне на нервы!
— Вот как? — скептически произнес Тиммонс. — Интересно, чем же это я вызвал такое неудовольствие полиции?
— Ты прекрасно знаешь, что полицейский департамент Санта-Барбары провел следствие на профессиональном уровне. Те же промахи, которые были допущены, отнюдь не наша вина. Все это — результат давления сверху. Почему ты не сказал об этом в радиоинтервью? Мне кажется, что тебе придется публично принести извинения перед полицией…
Кастильо был столь разъярен, что готов был броситься на Тиммонса и разорвать его на куски.
Сантана прекрасно понимала чувства мужа, и, в тоже время, в ней говорили чувства, которые она с недавних пор испытывала к Тиммонсу. Она встала перед Крузом и умоляюще произнесла:
— Прошу тебя, не надо… Не начинай этот разговор. Она побледнела, руки ее дрожали.
Лучше всех в этой ситуации чувствовал себя Тиммонс. Он, по-прежнему, ухмылялся, уверенный в своей полной безнаказанности. Дело было сделано. Сомнения в профессиональной пригодности Круза Кастильо после его интервью неизбежно должны были возникнуть в полицейском управлении. То же, что могло произойти дальше, окружного прокурора уже совершенно не волновало. Тиммонс был почти уверен, что Сантана находится в его руках… Теперь для этого не понадобится предпринимать никаких усилий… Круз сам начнет пороть горячку и наделает глупостей. В такой обстановке Тиммонсу только останется подставить руки и поймать созревший плод…
После того как Сантана попыталась урезонить Круза, Тиммонс снисходительно сказал:
— Лучше прислушайся к совету жены, Кастильо.
— Мне несколько странно было слышать это интервью, — пытаясь сдержать себя, сказал Круз. — Я ожидал услышать в устах представителя закона правду! Однако, это была сплошная ложь!
Тиммонс взял стакан и налил себе из графина воды.
— Вам хорошо известно, как разыгрывался судебный процесс над Дэвидом Лораном и что осталось за кадром… — продолжил Круз.
Тиммонс неторопливо отпил воды из стакана, а затем направился к выходу.
— Я не желаю выслушивать этого, Кастильо… — небрежно сказал он.
Но Круз еще не закончил. Он остановил Тиммонса, придержав его за рукав пиджака.
— Напрасно, мистер окружной прокурор, — с вызовом сказал Круз. — Прессе будет весьма интересно узнать о пропаже важной улики при очень загадочных обстоятельствах… А она, замечу, могла бы очень сильно помочь следствию. Точнее — в корне изменить его ход!
— Это — ложь! — произнес Тиммонс, в его голосе была слышна угроза.
— А я так не считаю, — решительно сказал Круз. — Ты сейчас просто пытаешься спасти свою подмоченную репутацию, и больше ничего… И даже при всех прочих условиях я не стал бы тебе в этом мешать. Но только в одном-единственном случае… — голос его повысился. — Не смей критиковать работу полицейского департамента!
В этот момент в комнате появилась Хейли. Затаив дыхание, она следила за словесной перепалкой между полицейским и прокурором.
— Еще одно подобное выступление, и мне придется принять меры! — воскликнул Кастильо.
— Какие же?
— Я объявлю тебе войну. Жестокую и бескомпромиссную, — твердо сказал Кастильо. — Надеюсь, ты понимаешь, чем это тебе грозит?
Тиммонс уже не скрывал ненависти.
— Все, чего ты можешь добиться, так это погубить свою карьеру, — бросил он.
Дав понять, что на этом разговор закончен, Тиммонс резко повернулся и вышел из студии.
Тяжело дыша, Кастильо проводил его взглядом, но больше ничего не сказал.
Воспользовавшись музыкальной паузой в ходе прямого эфира, из трансляционной вышел Тэд Кэпвелл.
Круз направился к нему.
— Я только что слышал интервью окружного прокурора, — сказал он с явно выраженным раздражением в голосе. — Вы должны предоставить мне эфирное время.
Тэд недоуменно посмотрел на Джейн.
— Вы хотите, чтобы мы предоставили вам эфирное время немедленно? — переспросил он.
— Да, — решительно кивнул головой Круз.
— Но это невозможно! — сказала Джейн Уилсон. — У нас это не запланировано, мы не сможем обеспечить сейчас еще один прямой эфир!
Тэд на мгновение задумался.
— Хорошо, я запишу вас на пленку.
— Спасибо.
Тэд направился назад в студию, чтобы приготовить технику для записи. Джейн нервно выскочила из комнаты.
Хейли, единственная работница студии, оставшаяся в одном помещении с супругами Кастильо, нерешительно подошла к Крузу.
— Может быть, мне стоит принести вам кофе?
— Спасибо, не нужно, — махнул рукой Круз. — Я и так чувствую себя, как заведенный.
Сантана, нервно теребившая висевшее на шее ожерелье, обратилась к мужу:
— Круз, к чему тебе соперничать с Кейтом? Остановись.
Но он снова потерял самообладание.
— Сантана, прошу тебя, не вмешивайся! — воскликнул Круз. — Я хочу подвести черту между нашими отношениями с окружным прокурором. И, если понадобится, я уничтожу его…