Что ж, для оценки обстановки на первый раз этого было вполне достаточно. Остальное станет ясно с развитием событий…
На этот раз Дэвид возился с дровами гораздо меньше. Сухие щепки вспыхнули мгновенно. Через несколько минут в камине ровным пламенем горели дрова.
В комнате сразу же стало уютно и тепло.
Удовлетворенно потерев руки, Дэвид прошелся по комнате.
— Джулия! Где ты? — крикнул он.
— Я — здесь! Принимаю душ! — из ванной раздался ее голос.
Дэвид подошел к двери.
— Отлично! — крикнул он. — Когда ты закончишь, в комнате будет совсем тепло.
Пока Джулия была занята, Дэвид уселся на каминный выступ, чтобы быть поближе к огню, и стал греться. Взгляд его случайно упал на сумку для теннисных принадлежностей, из бокового кармашка которой был виден кусочек полотенца.
Лицо Дэвида исказила гримаса ярости. Он потянулся к сумке и торопливо вытянул из нее полотенце. Улики, которая была раньше завернута в эту окровавленную тряпку, на месте не было.
Дэвиду мгновенно все стало ясно. Это Джулия! Как он ни пытался отвлечь ее внимание, она все-таки добралась до сумки и обнаружила там улику. Но куда же она подевала гантелю?
Сейчас перед Дэвидом стали две почти неразрешимые проблемы: как найти улику и как заставить молчать Джулию… И, вообще, что она могла подумать о нем? Очевидно, она сразу решила, что он — убийца… Если это так, то ее просто необходимо заставить молчать. Любым способом…
ГЛАВА 14
Сантана не желает слышать возражений. Перл ближе знакомится с порядками в клинике. Дэвид ищет пропавшую улику. Тиммонс спасается бегством. Ссора Сантаны и Круза.
Несмотря на вечернюю свежесть, Сантана чувствовала себя так, словно находится на пляже. Смуглую кожу заливал румянец.
— Сантана, ты излишне возбуждена, — робко произнес Тиммонс.
— Ну и пусть. А что в этом плохого? — беспечно ответила она. — Разве тебе не нравятся возбужденные женщины?
С этими словами Сантана сбросила с себя остальную одежду, оставшись в одном нижнем белье.
Тиммонс едва не поперхнулся, увидев, что она делает.
— Я боюсь, что будут большие неприятности, если кто-то увидит нас здесь вместе в таком виде… — пробормотал он, нагибаясь за брошенной Сантаной одеждой.
— Ну и пусть! — в ответ на его слова она рассмеялась. — Мне надоела неизвестность! Мне надоело одиночество! Хватит быть «миссис Никто»! С этой минуты меня все станут замечать!
Тиммонс слушал эти слова, чертыхаясь в душе.
Возбужденная женщина — это, конечно, хорошо! Однако не здесь и не сейчас! Все-таки он как-никак окружной прокурор… Высокое должностное лицо, облеченное доверием общества. И его профессиональной карьере мгновенно наступит конец, если хоть один человек узнает о том, что происходит между ним и Сантаной.
Поэтому Тиммонс лихорадочно обдумывал выход из положения.
Тем временем Сантана продолжала двигаться в такт доносившейся снизу из ресторана музыке. Ее ничуть не смущал при этом ни собственный вид, ни неподходящее место, ни опасения партнера.
— Для того, чтобы покончить с неизвестностью, ты выбрала несколько неординарный способ… — осторожно заметил Кейт.
— Ну и что? — она равнодушно махнула рукой. — Я люблю танцевать.
— Да. Я вижу…
— Я заслужила, чтобы меня замечали! Круз, наверное, решил, что я со всем смирюсь? Но он ошибся! — не переставая танцевать, говорила она.
Тиммонс поднял разбросанные по крыше вещи Сантаны и, не зная, как с ними поступить, держал в руках всю эту кучу.
— С чем ты смиришься? — переспросил он.
— С одиночеством… С заброшенностью… Разумеется, с этим Тиммонс не мог не согласиться.
— Да, ты права, — кивнул он. — Нельзя смиряться с одиночеством.
— А я и не буду! — радостно воскликнула она. — Теперь меня все заметят.
Ее глаза возбужденно горели. Волосы разметались по плечам. Она пыталась изображать из себя раскованную, свободную женщину. И Тиммонс хоть и неохотно, но вынужден был согласиться с тем, что ей это во многом удается.
Конечно, сейчас в ней говорит уязвленное самолюбие и женская гордость. Но его это устраивало. Какая разница, по какой причине — Сантана должна принадлежать ему, а не этому неудачнику, полицейскому.
Разумеется, у него нет желания обременять себя излишними заботами о доме и семье. Однако, Кейт хотел обладать Сантаной как женщиной. И понимал, что находится в полушаге от этого. Но здесь и сейчас заниматься этим он не хотел. Нужно было срочно покинуть эту злосчастную крышу и уединиться с Сантаной в каком-нибудь укромном месте…
— Если мы будем продолжать находиться здесь, — осторожно произнес он, — могут возникнуть крупные неприятности.
— Ну и пусть! — воскликнула она, ничуть не смутившись. — Пусть нас ожидают неприятности. Плевать на все, Кейт! Я так хочу этого… Чем больше у нас будет неприятностей, тем лучше!
Сантана подошла к Тиммонсу и положила ему руки на плечи. Неотрывно глядя ему в глаза, она спросила:
— Кейт, что ты думаешь обо мне?
Он растерянно оглядывался по сторонам, будто с минуты на минуту ожидал появления на крыше еще кого-то. Но Сантана не отставала.
— Тебе нравится мое тело? — при этом она так близко придвинулась к Тиммонсу, что ее грудь почти касалась его лица.
Он сидел на выступе крыши, одной рукой придерживал одежду Сантаны, а другую осторожно положил ей на талию.
— Ну, так как, Кейт? Я тебе нравлюсь?
Чувствуя, что его неотрывно влечет к себе тело этой женщины, Кейт потрясенно прошептал:
— Я в полном нокауте…
Она обняла его за шею и прошептала:
— А вот Круза я совсем не возбуждаю.
— Круз — дурак! — безапелляционно заявил Тиммонс.
— Значит, я нравлюсь тебе? Тебе нравится мое тело?
— Ну, разумеется, — он стал оживленно трясти головой.
— Тогда докажи это!
Сантана отступила на шаг и тихо продолжала:
— Тогда возьми меня! Давай займемся любовью…
Тиммонс почувствовал, как густая краска заливает его лицо. Нет, он не готов к тому, чтобы заниматься любовью на крыше ресторана…
Доктор Роулингс вошел в комнату для рисования. Здесь за столом сидела Келли Кэпвелл. С отрешенным лицом она водила кусочком черного угля для рисования по бумаге, пытаясь изобразить нечто похожее па человеческую фигуру.
— Келли, сегодня для больных вашего отделения прямо здесь, в клинике, будет организован просмотр кинофильма. Ты хочешь посмотреть? Твоя подруга Элис будет там.
Келли на минуту оторвала взгляд от рисунка и едва заметно кивнула.
Роулингс потер руки.
— Ты да же можешь сесть рядом с Элис, — милостиво разрешил он.
Правда, Келли никак не отреагировала на эти слова. В следующий момент дверь комнаты распахнулась и туда вошла медсестра.
— В чем дело, миссис Ходжес? — строго спросил Роулингс.
Та выглядела взволнованной.
— У нас возникли проблемы с новым пациентом, мистером Капником.