Но Круз вдруг гневно бросил:
— Это просто слова!
Она оцепенело посмотрела на мужа.
— Что это значит?
Круз обернулся и подошел к Сантане.
— Это значит, — жестко произнес он, — что я лучший детектив, чем ты обо мне думаешь.
Оставив ее пребывать в растерянности, Круз направился к себе в спальню. Сантана стояла посреди гостиной, кусая губы и мучаясь догадками…
Иден после встречи с Крузом решила, что не может так просто забыть об этом. Она села за стол, положила перед собой чистый лист бумаги, взяла ручку и начала писать письмо своему возлюбленному.
Мой дорогой Круз! Я бы все отдала за то, чтобы сейчас обнять тебя. Ты не представляешь, как тяжело мне было пережить этот разговор, в то время, как мы оба чувствовали, что хотим просто крепко прижаться друг к другу. Я знаю, какие чувства испытываю к тебе, и знаю, что ты чувствуешь по отношению ко мне…
И еще я знаю, что ты — человек слова. Именно за это я уважаю и люблю тебя. Но почему же мы так несчастны? Ведь так не должно быть. И ты, и я — мы оба заслуживаем большего.
С тех пор, как мы расстались, я каждую минуту думаю о тебе. Для меня не существует другого мужчины. Я так хочу, чтобы мы снова были вместе. Уже многие годы для меня есть только одна любовь — твоя.
Я пишу тебе это письмо не для того, чтобы попытаться снова раздуть пламя, которое давно угасло. Я прекрасно понимаю, что ты дал слово и не собираешься отказываться от своих обещаний. Да, жизнь состоит не только из радости и наслаждений. Иногда мы должны отказываться от них, принося себя в жертву ради других. Я стараюсь убедить себя в том, что есть обязанности, которые при всех обстоятельствах необходимо выполнять, если не хочешь отказаться от всего лучшего, что есть в себе…
Но прошлое невозможно отбросить так же легко, как просто переодеть платье. Оно заставляет меня снова и снова думать о нас с тобой. Мы могли бы быть счастливы… Я не виню в том, что произошло тогда, никого, кроме себя. От этого становится еще хуже.
Все должно пройти, все должно кончиться… И, если хотя бы один из нас после всех пережитых нами бурь и тревог сможет найти спокойствие и радость в скромной семейной жизни — дай бог…
— прочла она вслух некоторые строки письма, закончив его к глубокой ночи.
Пробежав взглядом по строчкам, она сложила листок пополам и сунула его в конверт. Спустя несколько секунд на глаза ее навернулись слезы.
— Не могу поверить, что все это так, — прошептала она самой себе. — Не хочу…
— Подними руки! — скомандовала Джулия. — Я не верю тебе!
Лоран повиновался. Сейчас он стоял посреди полицейского участка, отвернувшись в сторону от бившего ему прямо в глаза яркого света.
— Там на стене есть выключатель, — сказала она. Дэвид подошел к стене и, пошарив рукой, нащупал выключатель. В комнате загорелся свет.
Лоран шагнул вперед с поднятыми руками.
— Джулия, опусти ружье…
Но она решительно двинула стволом карабина.
— Стой там!
Лоран недоверчиво улыбнулся.
— Ты, что — выстрелишь в меня?
Не дожидаясь ее ответа, он снова сделал шаг вперед, но Джулия выкрикнула:
— Не смей!
В ее голосе было столько гнева и ярости, что Лоран, успокаивающе вытянув вперед руки, остановился.
— Ну, ладно, ладно…
— Еще одно движение, — угрожающе бросила Джулия, — и я сделаю из тебя покойника!
— Но я хотел только объяснить про эту гирю… — нерешительно произнес он.
Она отрицательно покачала головой.
— Прошу тебя, называй вещи своими именами. Это не гиря, а орудие убийства — самое серьезное доказательство твоей вины!
— Но, послушай меня, — тон его голоса стал умоляющим. — Я хочу объяснить тебе, почему прятал ее. Все не так просто, как кажется на первый взгляд…
Она усмехнулась.
— К чему лишние слова? Можешь не утруждать себя — мне уже все известно. Ты прятал гирю потому, что виновен в смерти Мадлен! Ты — убийца!
— Нет! Нет! — воскликнул он. — Это она виновата! Это она… Я пытался защитить ее! Я чувствовал себя виноватым в том, что произошло… Но я не знал, что мне делать, когда все это случилось… Я просто хотел защитить ее…
Сбивчивый и путаный рассказ не только ничего не прояснил для Джулии, но еще больше запутал ее.
— О ком ты говоришь? Кого ты пытался защитить? — недоуменно спросила она.
— Я думал, что ты поняла, — растерянно сказал он. — Шейла. Это она убила Мадлен.
Джулия поднялась со своего места, не сводя дула карабина с груди Дэвида.
— Я тебе не верю, — решительно сказала она. — Все это ложь! Ты снова хочешь выгородить себя.
Лоран подался вперед.
— Ты должна поверить! Ведь мы с тобой любим друг друга! Шейла ревновала меня к Мадлен!
Джулия, пораженная услышанным, не заметила, как опускает ружье.
— Ах, вот как? Значит, между тобой и Шейлой все-таки была связь? Значит, когда она говорила на суде, что между тобой и ней были взаимные чувства, это была правда? А ты уверял меня, что это сделано лишь для отвода глаз! Ты лгал!
— Но это правда лишь насчет связи между нами! — попытался оправдаться он. — Но Шейла ненавидела Мадлен. Она хотела, чтобы я бросил свою жену и целиком принадлежал ей. Но… но я не мог… — Дэвид запинался, сбивчиво объясняя все это. — И тогда, видя, что не может добиться своей цели через меня, она решила убить ее. Когда в тот день я вошел в наш дом, я сразу понял, что произошло. Окровавленная гиря лежала рядом с телом Мадлен. Это была гиря Шейлы.
— Откуда ты знаешь об этом? — недоверчиво спросила Джулия.
— Я видел, как она покупала ее. Это такая никелированная штука необычной формы. И тогда я сразу понял, что произошло…
Он умолк.
— Но, в таком случае, зачем ты спрятал ее? Ведь это было бы главным веществе иным доказательством.
Дэвид дрожащим голосом произнес:
— Потому, что я хотел защитить Шейлу. Ведь тогда я был влюблен в нее. Неужели ты думаешь, что мне было бы приятно, если бы ее поймали и посадили в тюрьму?
Джулия криво усмехнулась.
— Ах, вот как? Какая прелесть! Так ты любил Шейлу?
— Да, — убежденно ответил он. — Но это было еще до того, как я встретил тебя.
— С какой легкостью ты говоришь об этом! — гневно воскликнула Джулия.
— Но это правда! Я люблю тебя и не хочу потерять… При этом он едва не зарыдал. Его руки тряслись, губы дрожали.
— Пожалуйста… — умоляюще произнес он. Увидев его состояние, она немного смягчилась.
— А что ты скажешь насчет Шейлы, Дэвид?
— Между нами все давно кончено, — чуть успокоившись, промолвил он. — Это произошло тогда, когда я познакомился с тобой… Послушай, я использовал ее только для того, чтобы помочь себе. Что в этом плохого? К тому же, я, а не кто-нибудь другой, избавил ее от кошмара, через который пришлось пройти мне самому.