К тому времени, когда Мейсон добрался до стола, телефон успел прозвонить уже добрый десяток раз.
Вместо телефонной трубки Мейсон взял бюст Солона и, приложив его к уху, серьезно сказал:
— Алло. Нет, мистера Кэпвелла нет дома… Значит, он умер сегодня в здании суда… Умер скоропостижно.
Телефон по-прежнему продолжал надрываться, пока Мейсон продолжал изъясняться с маленькой фигуркой античного законодателя.
В этот момент в комнату вошла Мэри. Она с удивлением посмотрела на Мейсона, который, приложив к уху бюст бородатого человека, пытался рассказать о своем отсутствии.
Ее брови удивленно приподнялись, но спустя секунду она поняла, что происходит.
На лице Мэри появилась улыбка. Она направилась к столу, за которым стоял Мейсон, по дороге огибая диван.
— Да, да. Что, не верите? А вот я вам говорю, что скончался. Скоропостижно, но болезненно… Понятно? Очень хорошо. Спасибо, я передам соболезнования родным и близким покойного. Еще раз большое спасибо, я все передам.
Мейсон закончил разговор тем, что поцеловал фигурку в нос и поставил ее на свое место.
— Что ты делаешь? — рассмеялась Мэри.
Пока Мейсон поворачивал к ней уже отяжелевшую от немалой дозы выпитого голову, она подняла трубку телефона.
— Да, я слушаю. Чем я могу вам помочь? Сейчас, одну минутку, — она закрыла микрофон рукой и обратилась к Мейсону. — Это звонят из «Санта-Барбара трибьюн».
Услышав название газеты, Мейсон недовольно замахал перед собой рукой.
— Им страшно не терпится узнать, что ты хочешь сказать по поводу состоявшегося судебного процесса.
Он изобразил на лице недовольство, граничившее с презрением, и, отхлебнув виски, ответил:
— Скажи им, что у меня нет никаких комментариев и пусть они это процитируют…
Мэри с улыбкой посмотрела на Мейсона. Даже употребив внутрь довольно приличную дозу горячительного напитка, он не терял присущего ему чувства юмора.
Мэри коротко ответила в трубку:
— Никаких комментариев.
Когда она выключила телефон, Мейсон упрямо добавил:
— И пусть процитируют меня!
Следом за этим он осушил стакан с остатками виски и вопросительно посмотрел на Мэри.
— Мейсон, мне искренне жаль, что приговор оказался именно таким, — сказала она, словно лично была виновата в том, что двенадцать присяжных не согласились с мнением Мейсона Кэпвелла.
— Ну и Бог с ним! — с напускной веселостью сказал он размахивая перед лицом Мэри пустым стаканом.
— Господи, еще же полуночи нет, — сказала она, взяв его руку и понюхав стакан.
— Да, я знаю. Именно ее приход я и собираюсь отпраздновать.
Мейсон отправился к мини-бару на противоположной стороне комнаты.
— У нас есть шампанское? Мэри изумленно покачала головой.
— Это после виски-то?
Она направилась следом за Мейсоном, но он обернулся и шутливо сказал:
— Мэри, мне не нужна мать — отец обеспечивал меня ими с лихвой…
Она остановилась рядом с ним и с улыбкой посмотрела ему в глаза.
— Мейсон, можно я задам тебе один вопрос?
Он налил себе в стакан очередную порцию виски и, отхлебнув, милостиво позволил:
— Ну, давай.
— Ты и своего ребенка так же будешь учить жизни? — с насмешкой спросила она.
Мейсон невозмутимо ответил:
— Если проблема состоит в том, чтобы Мейсон произнес речь, запиши ее на пленку и дай мне послушать.
Он снова повел перед лицом Мэри стаканом с виски, который она перехватила и с каким-то непонятным мазохистским наслаждением снова понюхала.
Непонятно с какой целью облизнувшись, она поставила стакан на столик рядом с собой. Мейсон с сожалением проводил посуду взглядом, но пока не посмел возразить. Дабы не вступать в пререкания с Мэри, он вытащил с полки еще один стакан и снова наполнил его.
Эти действия он сопроводил такими словами:
— Мне пришла в голову мысль об еще одной значительной карьере. Если у нас будет ребенок, мы назовем его Кларенсом Дэлроузом Кэпвеллом или Оливером Уэндэлом Кэпвеллом…
— Ты знаешь, ей могут не понравиться эти имена знаменитых юристов… — возразила Мэри.
Пропустив ее слова мимо ушей, Мейсон в очередной раз приложился к стакану. Потом на него вдруг что-то напало, и он прыснул, едва не подавившись от смеха.
— Ну, не надо, милый, — засмеялась вместе с ним Мэри. — Не бойся, я разделю вместе с тобой твои печали.
Мейсон взял ее за руку и приложил ее пальцы к своим губам.
— Вот этого не надо, — сказал он. — Я лучше напьюсь…
— Но ты уже достаточно принял, — она с осуждением посмотрела на второй стакан, количество виски в котором стремительно уменьшалось.
Словно мальчишка, который стремится сделать все наперекор родителям, Мейсон хмыкнул и демонстративно приложился к стакану.
— Знаешь, мамуля, я тебе скажу, когда будет достаточно…
Мэри пожала плечами.
— Разве тебе не нужна моя помощь?
— Нет, — покачал головой Мейсон. — Если ты играешь в полицию трезвости, то я ухожу… Ухожу… — добавил он нетрезвым голосом.
Мейсон допил виски из стакана, поставил его на стол и, шатаясь, направился к двери.
— Ты куда? — воскликнула Мэри. Не оборачиваясь, он ответил:
— Я не знаю, как они там называются: бары… коктейль-холлы… рестораны… таверны… После третьего стакана это уже абсолютно безразлично. Счастливо!..
Дверь за Мейсоном закрылась, а Мэри по-прежнему стояла посреди гостиной, неотрывно глядя туда, где исчез ее друг…
ГЛАВА 4
Дэвид находится на волоске от гибели. Перл предлагает Кортни выход из положения. Кортни ищет поддержку у дяди. У Дэвида возникают сложности с Шейлой. Августа хочет знать все.
Джулия с любопытством осмотрела невысокое одноэтажное строение среди живописных холмов, покрытых зелеными порослями кустарника.
— Неплохое местечко, — усмехнулась она.
Затем она открыла дверь и окинула взглядом внутренности дома.
В небольшой прихожей были грудой свалены вязанки дров, удочки, грабли, лопаты и еще что-то такое, чего Джулия в полутьме не смогла рассмотреть.
За окном уже начинал опускаться вечер, поэтому ей пришлось включить свет, чтобы рассмотреть гостиную.
Это была довольно просторная комната, уставленная резной деревянной мебелью. На стенах висело несколько необычных индейских резных украшений. В углу был небольшой камин, на решетке которого еще оставались угли и пепел после предыдущего посещения.
Здесь же, посреди гостиной стояла широкая кровать, аккуратно застеленная цветным покрывалом. На небольшом круглом столике, который стоял возле дивана, находилась симпатичная настольная лампа из фигурного стекла. Здесь же, на маленькой тумбочке, стоял старомодный черный телефон.